Столбы дыма поднимались от костра, пока они проходили мимо Полого Дерева и входили в лагерь. Сердце Холли подпрыгнуло, когда она увидела Венди и Майлза: их тела были привязаны к столбам у основания домика Китта на дереве, рот Венди заткнут кляпом. С губ Майлза капала кровь. Ава, похоже, уже успела повеселиться. Учитывая, что засохшая багровая кровь полосами покрывала её щёки.

— Холли, — сказал Брэм с кивком, когда она подошла к ним, и её щёки вспыхнули от воспоминаний о том, что они с ней сделали, что видели между ней и Киттом.

Кай удивил её, обняв одной рукой, и тяжело вздохнул, а затем Брэм сжал её плечо.

— Я рядом, — сказал Кай, отбрасывая кудри назад. — Мне тоже пришлось через это пройти. Я отпустил свою мать. Сначала будет больно, но так будет лучше.

— Что? Китт заставил тебя…

— Так было лучше, — объяснил Кай.

С отвисшей челюстью она смотрела, как вокруг разворачивается хаос. Ещё одна причина поверить, что он чудовище. Или, может, именно это ей и нужно было сказать себе, чтобы довести дело до конца.

Ава стояла, скрестив руки на груди, её рассечённые губы были сжаты в жёсткую линию. Убеждённой она не выглядела, просто приподняла бровь и стала ждать следующего шага Холли.

Китт протянул ей кинжал, и она взялась за украшенную драгоценностями рукоять. Магия загудела в оружии и крошечными ударными волнами перетекла в пальцы.

Вот оно. Единственное оружие, способное убить Китта. Она задумалась, почему Венди не воспользовалась им, когда нашла, но затем поняла: тогда Китт был сильнее. Любовь ослабила его, и от этого то, что ей предстояло сделать, становилось ещё тяжелее.

— Я…

— Давай, — мягко сказал он, забирая у неё кинжал. — Я начну.

Что значит, начнёт?

Холли едва не выхватила его обратно, испугавшись, что он вонзит клинок в жизненно важные органы Венди, чтобы подтолкнуть её, но он этого не сделал. Вместо этого он долго стоял над Майлзом, так долго, что кто-то за их спинами пошевелился, а Холли затаила дыхание. Она не хотела смотреть, но глаза не желали отворачиваться.

Свободная рука Китта легла на плечо Майлза, сжала один раз и отпустила.

— Надеюсь, ты знаешь, что это причиняет мне боль, брат, — сказал он.

— Если бы это причиняло тебе боль, ты бы этого не делал, — произнёс Майлз опухшими губами.

Слеза, которую она заметила на щеке Китта, лишь на миг блеснула в свете, прежде чем он стёр её.

— Мы все должны взять на себя ответственность за то, что случилось. Если бы ты не предал меня, не предал нас, — он обвёл рукой группу, — Уоррен до сих пор был бы здесь. Тебе не следовало выбирать Венди вместо своей семьи. Тебе не следовало лететь…

Китт осёкся, его брови поднялись, а тело стало мёртвенно неподвижным, мышцы напряглись так сильно, что она испугалась, будто он рассыплется.

— Китт? — спросила Холли, делая шаг вперёд.

— Лететь, — снова сказал он, прежде чем задумчивое потрясение на его лице превратилось во что-то гораздо, гораздо более опасное.

Его голос понизился, стал едва слышным, когда он спросил:

— Как ты летел?

Теперь настала очередь Майлза замереть, и он вжался в свои путы, настоящий страх углубил линии на его лице, но он не ответил.

Что происходит? Почему Китта так тревожило, как он туда добрался?

— Майлз, — процедил Китт. — Как ты летел?

На пыльце фей, конечно, хотела сказать она. Как ещё Потерянный мог летать? Но потом вспомнила…

Китт убил всех фей.

Он метнулся вперёд быстро, как гадюка, и стиснул горло Майлза, словно тисками, пальцы побелели от силы, с которой он сжимал.

— Ты убил его! — закричал он. — Ты забрал пыльцу Уоррена, и ради чего? Ради грязной, кровавой шлюхи? Ты убил его!

Возмущение взметнулось в воздух, прежде чем Потерянные начали требовать его смерти.

— Перережь ему грёбаное горло! — завизжала Ава.

— Снести ему голову! — прорычал Феликс.

— Нет, — прохрипела Холли. — Нет, он бы не стал.

Она схватила Китта за руку, но тот стряхнул её.

— Он бы не сделал такого с Уорреном!

— Сделал бы. И сделал, — выплюнул Китт, и Холли поняла, что это правда, по печали и сожалению, притупившим глаза Майлза. — И поэтому они оба заслуживают смерти, которую мы им дадим.

— Китт!

Было слишком поздно. Холли закричала вместе с Майлзом, когда клинок пронзил его кожу. Мягкий влажный хлюп заполнил её уши, грубый скрежет костей и мясистой ткани стал звуком, который она никогда не забудет.

Лицо Китта смялось, когда он надавил сильнее. Тошнота поднялась к горлу, и она согнулась, давясь рвотным позывом. Через несколько мгновений Китт держал сердце Майлза в руке. Он окунул пальцы в одну из полостей сердца и провёл ими по щеке, словно боевой краской, прежде чем вытереть клинок о тунику и протянуть его ей.

— Ты знаешь, что должна сделать.