— Не надо, — предостерегла Венди, словно почувствовала мысль, метавшуюся у Холли в голове. — Я не хочу верить, что мать была права насчёт тебя.

— Права в чём? — пальцы Холли сжались в ладонях, щёки вспыхнули жаром.

— Что ты наивная и глупая и отдашь себя любому, кто проявит к тебе хоть крупицу ласки. Она считает тебя слабой, и правда в том, что большинство думает так же. Я не хочу причинять тебе боль, но ты должна знать, что о тебе думают. Слушай, я знаю, что ты не такая, но ты должна доказать, что права я, а все остальные ошибаются. Именно на эту девичью глупость Китт и рассчитывает, чтобы пробраться тебе под кожу, но ты сильнее, чем он думает.

— Все считают меня дурой? — рука девушки накрыла рот, когда слова зарылись глубоко в разбивающееся сердце.

Налитые кровью глаза впились в её. Даже сквозь тёмные круги и усталую хмурость в них ещё мерцали решимость и твёрдость.

— Это не твоя вина. У тебя мягкое сердце, и они не видят того, что вижу я, но сейчас то, как ты позволяешь ему добираться до тебя, меня пугает. Это заставляет меня думать, что я ошиблась, когда верила в тебя. Я хочу знать, что могу доверять своей сестре!

Губы Холли задрожали той знакомой, глупой дрожью, которую мать всегда высмеивала. Слёзы хлынули из глаз, когда она крепко зажмурилась, рыдания сотрясали грудь с каждым жалким, влажным вдохом. Впервые с момента прибытия она по-настоящему позволила себе расплакаться, сопливо и отвратительно.

— Не надо, — взмолилась Венди, поначалу резко. — Не плач.

Попытка заставить себя остановиться только сделала всё хуже. Ей понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться и унять вой, ногти впивались в каменный пол в отчаянной попытке почувствовать хоть что-то кроме гложущей вины. За то, что сбежала в ночь бала. За то, что прыгнула в тот портал и оставила Венди позади. За то, что, несмотря на всё, что сделал Китт, желала, чтобы он всё ещё любил её, и всё равно решила предать его доверие.

Голос Венди смягчился:

— Всё хорошо. Он умеет манипулировать. Это не твоя вина. Я рядом, Холли. Всегда буду. На это ты можешь рассчитывать.

Пальцы сестры обвились вокруг её пальцев, и когда Холли открыла глаза, то увидела, как тяжёлые цепи натянулись от оков, а сестра полулежит на полу, тянется к ней. Она быстро придвинулась ближе, не желая причинять Венди ещё больше неудобства, и обняла старшую сестру.

— Мне так жаль. Я тебя не заслуживаю! Я с тобой, Вендс! До конца.

Голос Венди надломился, когда она уткнулась лицом в волосы Холли. Громко всхлипнув, она сказала:

— Ты правда не на стороне Китта?

Холли покачала головой.

— Как я могла бы быть? — все оставшиеся мысли о том, чтобы поддаться ему, растворились, когда она посмотрела на сестру. — Но он думает, что я на его стороне.

— Ты сможешь подыграть? Обмануть его?

Холли шмыгнула носом.

— Да. Смогу. Ради тебя. Знаешь, он думает, что я могла бы обыграть тебя. Это лишь показывает, насколько он тебя недооценивает. Но он никогда не поверит, что ты разобралась раньше него.

— Ну, — сказала Венди, шмыгнув носом и подняв голову, чтобы посмотреть на Холли, — это потому, что он слишком влюблён в себя, чтобы увидеть, что я гораздо умнее его.

— Ой, да ладно, — сказала Холли, закатив глаза, и призрак улыбки коснулся её губ. — Как там Алиса всегда тебя называла? Ах да: напыщенная всезнайка.

Хрупкий, сухой смех расколол тишину и быстро растворился в дребезжащем кашле. Слёзы текли из глаз Венди, и, хотя они ещё были полны боли, в них мелькнула искра чего-то прежнего.

— Я скучаю по ней. Как она?

— Безумная, как всегда, — сказала Холли, осторожно отпуская Венди, и та откинулась назад, её горло дрогнуло, но звук был слишком сухим, чтобы быть глотком.

— Эрик?

— Всё ещё в море.

— Мать?

— Невыносима, как всегда.

Венди почти улыбнулась.

— А отец?

— Всё ещё ужасно скучный.

Её плечи опустились. Холли смотрела, как сестра запрокинула голову и закрыла глаза.

— Я рада, что ничего не изменилось.

— Кроме того, что изменилось всё. Они скучают по тебе. Меня заставили занять твоё место.

Губы Венди дрогнули вверх, крошечная болезненная трещинка крови появилась, когда улыбка наконец прорвалась.

— Для тебя это, должно быть, было ужасно.

— Мне пришлось пойти на бал.

— О, какое горе.

Холли рассмеялась. Не стоило, учитывая всё. Но пока они сидели в маленькой сырой камере, глядя друг на друга сквозь темноту, они не смогли удержаться от смешка. Потому что, если бы она не рассмеялась, то снова заплакала бы, а ни одна из них этого не хотела.

— Я должна спросить, — осторожно начала Холли, когда веселье умерло. — Ты тоже едва не вышла за Кейда?

Выражение лица Венди исказилось.

— Боги, нет. Я отказалась, что бы он ни предлагал. Он был полнейшим грубияном. Никаких манер за столом. К тому же я влюблена в Майлза, — заявила Венди, и Холли ахнула.