Цифры складывались в конкретную картину. Для Зова понадобится снаряжение под конкретного зверя: нагрудник, наручи, приманки, верёвка, еда на неделю. Двадцать — двадцать пять золотых. При текущем темпе — два-три месяца оборота. Если ускорить — полтора.

Но какого зверя? Вопрос, на который я пока не отвечал. Пепельные шакалы — «Стражи Порога, деградировавший вид, с трёхглавой формой». Та байка Таниса не давала покоя. И свиток от Варга всё лишь подтвердил.

Хорошо, допустим взять Дрейка… — сильный, F-индекс. Но тупой и предсказуемый, как бульдозер. Мантикора — так клановые не подпустят меня к ловле, а даже если подпустят, то твой ли это зверь? Гривошип? Что ж, я знал, как с ним работать, но Корф заберёт единственного.

Короче… Голова кругом.

Решать было рано. До Зова — месяцы, если он вообще придёт. Но приценивался я уже сейчас.

Замедлил шаг у последнего ряда. Здесь торговали инструментами для работы со зверями.

Скребки для наростов. Я взял один в руки и покрутил. Тяжёлый, грубый, с острым металлическим краем, который годился для чистки хитиновых пластин и панцирей. Мастер, который его сделал, понятия не имел, что наросты у зверей связаны с нервной системой. Для него нарост — корка, которую нужно соскоблить. Таким скребком по наросту Гривошипа — всё равно что наждаком по открытому нерву. Я положил скребок обратно и вытер пальцы о робу.

Рядом стояли тёмные склянки с мазями от воспалений — ярлыки «от опухолей», «от нагноений», серебряный за штуку. Дорого, но для конкретного воспалённого нароста на Гривошипе такая мазь могла ускорить восстановление потока. Я запомнил название, цену и прилавок.

В коробке на краю стола лежали простые дешёвые щётки из жёсткой щетины — по пять медных за штуку. Для чистки шерсти. В Яме таких не водилось, потому что здесь зверей били и кормили, а чистка шерсти в головы укротителей просто не помещалась. Да и тварей с шерстью пока не было.

Я стоял над этой коробкой и вспоминал зоопарк. Кровообращение, расслабление мышц, контакт без давления. Регулярно чищенный зверь спокойнее, здоровее и доверяет человеку в разы быстрее. Простейший копеечный инструмент.

Мысли цеплялись одна за другую.

Тот скребок с прилавка — мусор. Острый край, жёсткий хват, вся нагрузка на кончик — инструмент для чистки панциря, где нужно сдирать корку с мёртвой поверхности.

Но нарост — это живая ткань, под ним нервный узел, который проводит поток. Давить на него острым краем — всё равно что массировать открытую рану кухонным ножом.

Но если взять хитиновую пластину и обточить край полукругом, закруглить так, чтобы давление распределялось по всей кромке, а потом обмотать полоской мягкой кожи в два слоя — получится совсем другой инструмент. Широкая рабочая поверхность вместо острия. Мягкое ровное давление вместо скобления. Такой скребок лишь массирует нервный узел под ним, разгоняет кровь и снимает воспаление. Разница — как между наждаком и ладонью врача.

Вечер работы, обрезки хитина из мастерской и кусок старого ремня — и у меня будет инструмент, которого нет ни у одного укротителя в Яме.

Щётку можно купить готовую за пять медных или сделать самому. Для Гривошипа — чистить шерсть на боках и животе.

И ещё одна мысль засела глубже остальных. Массажное приспособление — два костяных валика на деревянной рукоятке. Катать по мышцам — разогревает, снимает спазм, ускоряет восстановление. В зоопарке такими штуками обрабатывали лошадей после скачек, и результат проявлялся через три дня. Для живота Гривошипа, где тонус отставал от спины на двадцать процентов, такая штука могла оказаться находкой.

Покупать и крафтить было рано. Деньги нужны на снаряжение к Зову, и разбрасываться серебряными на эксперименты я себе позволить не мог. Но идеи всё равно копились в голове. И каждая стоила денег.

Я развернулся и пошёл обратно к Яме. На рынке зажигались масляные фонари, над рядами тянулся дым от жаровен с кракелюрами, и толпа редела — продавцы сворачивали прилавки, покупатели расходились по домам. Обычный вечер обычного дня на Южных Островах.

В каморке горела свеча — Кара уже вернулась со смены.

Она сидела на тюфяке, прислонившись спиной к стене. Руки лежали на коленях. Волосы слиплись от пота и прилипли к шее. Тяжёлый рабочий день.

Я вошёл, закрыл дверь и начал раскладывать.

Одеяло из буйволовой шерсти — на её тюфяк, рядом с ней. Молча и без комментариев. Теперь её слабость — мясо. Развернул тряпку, разрезал кремниевым ножом на два ровных куска, один положил перед Карой на чистую тряпку, второй — себе. Когти из мешочка высыпал на свой тюфяк и начал сортировать: целые — обратно в мешочек, для Варга; треснутые — в отходы.

Кара посмотрела на мясо и ничего не спросила. Взяла кусок и начала медленно есть, тщательно пережёвывая каждый кусок, закрыв глаза на первом глотке.

Ещё недавно оттолкнула бы.

Сейчас ела молча и спокойно. Она знала, что деньги заработаны. И видела главное — её брат контролирует ситуацию.