Тёплая вязкая масса облепила кожу, а густой запах мгновенно свёл скулы. Рука ушла по локоть. Рана на левой стороне завыла от натуги, когда я перегнулся через борт. Пальцы шарили в навозной каше, перебирая комки, солому и слизь.

Глубже. Почти до самого дна.

Пальцы нащупали гладкий хитиновый цилиндр. К-х-хх… Я вытащил контейнер, держа его на вытянутой руке, чтобы ни одна капля не отлетела на одежду.

Первым делом щедро облил правую руку и сам цилиндр водой из фляги, смывая худшее. Затем насухо вытер контейнер чистой изнанкой тряпки и осторожно приоткрыл крышку.

Янтарная жидкость стояла чистой и прозрачной. Железа лежала на дне. ЦЕЛАЯ! Ура! Да, чёрт возьми, блестящая, и без разводов — то, чего я и хотел! Крышка выдержала!

Слюна скопилась во рту от въевшегося в носоглотку аммиачного запаха, но я плотно закрыл цилиндр и спрятал за пояс. Затем потратил остатки воды на то, чтобы маниакально отмыть правую руку до локтя. Грязь сошла.

Вытер руку о камень, потом о тряпку, потом ещё раз о камень. Навозный запах въелся в кожу и уходить не собирался.

Кара ждала у поворота. Когда я подошёл, она посмотрела на мою руку. На её лице одновременно читалось желание врезать мне и обнять.

— Достал?

— Ага, — я улыбнулся.

— Пахнет от тебя так же, как ты улыбаешься, — фыркнула девчонка и махнула рукой.

Мы вернулись в каморку. Я спрятал контейнер в нишу, под фальшивое дно коробки, и замаскировал хитиновыми обрезками.

Унизительнее в жизни я ничего не делал. По локоть в дерьме посреди ночи, с раненым плечом, ради склянки, которую сам же туда кинул. Но железа была спасена, раствор работал, и завтра вечером два золотых перекочуют из рук Варга в мой карман.

Ну… У нас была договорённость, что первые железы бесплатно, но есть небольшой нюанс. Посмотрим, что на это скажет этот теневой делец.

Я вытер руки ещё раз и лёг на тюфяк. Перед тем как закрыть глаза, задумался: а тот досмотр — это случайность или проверка? Гордей искал пропавшее лезвие с площадки — может, правда пропало. А Дарен смотрел на хитиновую пластину слишком долго и внимательно.

Контейнер больше нельзя носить в кармане. Сдавать Варгу лишь неявным маршрутом и через день. Осторожнее, Валёк. Намного осторожнее. Сейчас главное не наглеть.

Следующее утро началось с боли, которая мгновенно напомнила о вчерашнем дне. Плечо стянуло тугой коркой — каждое движение левой рукой отзывалось коротким острым огнём от лопатки до локтя. Но пальцы сжимались и разжимались уже без вчерашней задержки — мышца срасталась.

Тело южанина восстанавливалось быстрее, чем моё старое. В прошлой жизни такая рана заживала бы неделю. Здесь хватало трёх дней до рабочего состояния. Местная физиология — целые поколения рядом с Расколом и стихийной энергией сделали своё.

Первый день после ранения я решил не рисковать.

— Прости, дружище, не погуляем, — хмыкнул я и покормил Гривошипа через решётку. Сегодня планировал вывести зверя в коридор. Чёрт.

Я шагнул назад, и в этот же момент за спиной раздались жёсткие шаги.

Из-за поворота вышел Дарен. Рядом с ним шагал молчаливый укротитель — тот самый, со старым шрамом от когтей на шее. Официальный сопровождающий при визите означал одно — дело шло по линии клана, и Гордей его одобрил. Это была проверка.

— Стой, «Смотритель», — сказал Дарен с иронией.

Я стоял и ждал. Гривошип в клетке переступил передними лапами и утробно заворчал на низкой ноте, бросив свой завтрак. Предупреждение было направлено в сторону чужих — зверь помнил этого человека. Его запах, голос и плеть.

— Клан Жала оплатил укрощение этого зверя, — Дарен размеренно выговаривал каждое слово. — Я имею право проверить ход работы. Покажи, что ты делаешь.

Формально он прав. Клан платит — клан проверяет. Гордей не возразил бы, даже если захотел.

— Зверь ест, стоит на лапах, ходит без цепи, — ответил я. — Пульс стабильный. Подробные отчёты можно узнать у Наставника.

— Мне не нужны отчёты, — Дарен шагнул ближе. — Мне нужно видеть метод. Покажи.

Я молчал секунду и прокручивал варианты. Показать? А не охренел ли ты, клановая «булочка»? Механику он не поймёт, зато увидит результат. И доложит Барону Корфу — только подаст это как угрозу: «подсобник владеет чем-то, чего мы не понимаем». Сделает это едва я коснусь наростов Гривошипа.

Если откажу — доложит, что Смотритель скрывает метод. Тоже плохо, но хотя бы без конкретики.

— Метод простой, — сказал я. — Кормлю правильно, не бью, даю покой. Зверь восстанавливается сам.

Дарен прищурился. Перстень на его пальце медленно крутился — нервная привычка, которую я заметил ещё на площадке.

— Покой. И от покоя шипы ложатся?

— Ага, — я кивнул, делая вид, что важен именно покой.

На несколько секунд в коридоре повисла тишина. Молчаливый укротитель рядом с Дареном чуть двинул бровью — мои слова задели что-то за его каменной рожей. Но он промолчал и продолжал наблюдать.