− Не волнуйтесь, фира. Теперь это вполне обычная форма осмотра на вашем сроке. Вероятно, вы о таком еще не слышали, поскольку прибор достаточно новый и используется лишь последние несколько месяцев. Зато он крайне точный и поможет нам не только определить пол будущего ребенка, но и его благополучное развитие.

Первым делом он сказал про пол ребенка. Значит, ради этого Дарклан позвал лекаря? Хотел узнать, дочь у него будет или сын? И, вероятно, от этого результата будет зависеть моя дальнейшая судьба.

Боги, пускай это будет девочка! Умоляю!

Глава 8.1. Мальчик или девочка?

Затаив дыхание, я отсчитывала каждый удар сердца, каждую долю секунды. Сминала вспотевшими ладонями тонкую ткань сорочки и ощущала себя тем самым котом Шредингера, который и жив, и мертв одновременно.

Мальчик или девочка.

Вечное заточение или свобода.

Единственное утешение или счастье и спокойствие.

До сегодняшнего дня меня совсем не волновал пол моего ребенка. Но теперь от этого могла решиться моя судьба…

Лекарь занес над моим животом весьма крупный прямоугольный прибор, а через мгновение сквозь кожу пробился тусклый свет − извилистые прожилки, местами сплетающиеся в более яркие точки.

Мой взгляд метнулся к лицу лекаря и судорожно стал изучать его. Будто я могла узнать ответ лишь по выражению его лица. Но ответ, пускай и недостаточно понятный, мне уже не нравился.

Брови лекаря были нахмурены, а губы плотно поджаты.

− Не томи, − в нетерпении Дарклан нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, в котором расположился. – Кто это? Мальчик? Или девочка?

− Это девочка, фир, − совершенно безрадостно произнес лекарь, не отрывая внимательного взгляда от моего живота.

Он хотел еще что-то произнести, даже рот открыл. Но Дарклан успел его перебить, рванув из дальнего угла комнаты к нам.

− Вы в этом абсолютно уверены, фир Тойсен? – с нажимом спросил муж. – Я хочу знать наверняка. И если возможна хоть малейшая погрешность…

− Погрешности не может быть, фир Кесслер. Я покажу…

Конечно, Дарклан ожидал мальчика. Девочка его не интересовала.

И в этот момент я окончательно поняла, что ребенок был для него лишь ресурсом, а не желанным чудом, которому хочется подарить всю свою любовь и заботу.

Не еще один человек и член его рода. Не его кровь и плоть.

Просто ресурс. Просто вещь. Немного более ценная, чем я сама.

Но Боги смилостивились над нашим ребенком. Над моим. Они не сделали его мальчиком, наградили незавидной судьбой, в которой и он, и я были бы обречены.

Лекарь подозвал Дарклана еще ближе, а я так и лежала, не дыша, утопая в тревоге.

Это девочка. Я ведь так на это надеялась…

Но, узнав это, не испытывала радости. Просто не получалось.

Что-то нехорошее читалось в выражении лица фира Тойсена. То, что, вероятно, было куда важнее пола ребенка. То, что он не успел озвучить. Или не хотел.

− У мальчиков сердечные магические жилы выстраиваются так, что образуют почти идеальный круг. А у девочек они выстраиваются в форме звезды, − объяснял лекарь, а его палец выписывал узоры в миллиметре от моего живота. – Видите, фир Кесслер?

– Не вижу ничего, – с раздражением ответил муж и еще сильнее прищурился, вглядываясь в мой живот.

Напряжение внутри только росло. Казалось, я так и буду лежать тут экспонатом, пока Дарклану все же не удастся разглядеть крошечные магические потоки. Но внезапно лекарь с шумным вздохом выпрямился, убрав прибор от моего живота, и произнес:

– Мне неприятно об этом говорить, фир Кесслер, но пол – совсем не то, о чем сейчас нужно беспокоиться.

Сердце пропустило удар.

– О чем это вы?

– К большому сожалению, – хрипло выдохнул фир Тойсен, – у вашего будущего ребенка неправильно развиваются магические потоки. Простите, фира Кесслер. Мне искренне жаль…

Это было совсем не то, о чем стоило безумно сожалеть. Напротив, слова лекаря принесли мне облегчение.

Конечно, ничего хорошего не было в том, что магия моей малышки была повреждена. Но с этим ведь можно было жить. Я ведь как-то жила?

– И есть вероятность, – продолжил фир Тойсен замогильным тоном, отчего я снова напряглась, – что проблемы развития плода коснулись не только магических потоков. Он может быть… нежизнеспособным.

– Не может, – замотала я головой, не желая слышать подобного. – У меня ведь тоже покалеченные магические потоки. И наверняка это унаследовал мой ребенок.

Неожиданно вспомнились недавние слова Альены о том, что мой ребенок может быть магическим калекой, как и я. И по чудовищному стечению обстоятельств ее слова оказались пророческими.

– Я бы не был так уверен в том, что иных проблем нет, – качнул фир Тойсен головой. – Могу я взглянуть на ваши потоки, фира Кесслер?

Я кивнула, и он сразу же перевел взгляд на моего мужа:

– Фир Кесслер, вы ведь не возражаете?

Дарклан тряхнул головой и устремил на лекаря вопросительный взгляд, будто вообще его не слушал.

– Что вы сказали, фир Тойсен?