Тогда я не придала этому значения, Женя ведёт наши документы, что тут такого? Она потом посмеялась, сказала, что они обсуждали подарок к моему дню рождения. А сейчас я лежала в остывающей воде и прокручивала эту сцену заново, кадр за кадром, и видела совсем другое.

То, как дёрнулась Женя, буквально отшатнулась в сторону, будто её ударило током. Как расширились зрачки, как она на секунду застыла, прежде чем засмеяться. И как Дима слишком быстро захлопнул крышку ноутбука, будто что-то скрывал.

Люди, которые обсуждают подарок, так себя не ведут. Так дёргаются пойманные с поличным воры.

Стоило потянуть за эту единственную ниточку, как мой безопасный, понятный мир начал с треском распускаться по швам, обнажая уродливую изнанку.

Телефон. Раньше Дима бросал его где попало, я могла взять его, чтобы посмотреть время или перекинуть себе фотки Даньки. Последние пару месяцев телефон всегда лежал экраном вниз, а в душ муж уходил, забирая его с собой.

Я ведь замечала это краем сознания, но тут же подсовывала себе удобное, логичное объяснение: «бизнес, важные клиенты, суета».

А Женькины допросы? В последнее время она то и дело как бы невзначай сворачивала на одну тему. «Как у вас с Димой? Не отдаляетесь? Слушай, а после стольких лет в постели не скучно? Искрит ещё?»

Я, дура набитая, откровенничала, думала, у неё самой с Мишей какой-то кризис, вот она и прощупывает почву через меня. Делилась, успокаивала.

А она не делилась, она проводила инвентаризацию, проверяла, не шатается ли забор, через который она собралась перелезть. От воспоминаний о собственной наивности и откровенности к горлу подкатила дурнота.

Я вспомнила ещё, как месяц назад мы сидели все вместе на кухне, и Женя, не глядя, привычным движением сняла у Димы с плеча какую-то нитку, а потом на секунду задержала ладонь на плече. Я тогда даже не моргнула, свои же люди.

Свои люди… Мы дружили с третьего класса. Тощая, дерзкая девчонка с косичками, которая на первой же перемене разбила нос пацану на голову выше неё, я всегда ею восхищалась.

Женя была из тех, кто берёт своё, не спрашивая разрешения. Ещё студенткой-юристом она положила глаз на Михаила — топового адвоката, циничного, неприступного, на поколение старше нас.

Все только вздыхали, а Женя сказала: «Он будет моим». И взяла эту крепость, доказав всем, что может заполучить кого угодно. Это была её первая громкая победа.

А я встретила Диму. Заметила его на стажировке, влюбилась до дрожи в коленях. И когда он решил уйти, чтобы открыть своё дело, я, не задумываясь, шагнула за ним.

То, чем сейчас так гордился мой муж, мы строили вдвоём, с пустого угла, с дешёвого арендованного стола и бесконечных холодных звонков. Я с нуля выстроила весь отдел по работе с ключевыми клиентами, я держала на себе репутацию и людей.

Половина тех, кто платил Диме деньги, приходили и оставались из-за меня. Я это знала, и он знал, просто мы никогда не проговаривали вслух, кто чего стоит, потому что зачем, мы же одно целое, у нас всё общее.

Одно целое, ну да.

И Женю с Димой познакомила тоже я. Привела свою лучшую подругу к своему мужчине, гордая, счастливая, уверенная, что они подружатся. Они и подружились.

Я попыталась вспомнить, как Женя посмотрела на него в первый раз, и не смогла. Тогда я смотрела только на Диму, а надо было смотреть на неё.

Но сейчас, в остывающей воде, меня вдруг наотмашь ударило совсем другое. Женя со своим юридическим бюро обслуживала фирму Димы по договору. Она вела наши документы, контракты, проводки, она знала о деньгах фирмы больше, чем я.

Я резко села в ванной, вода с шумом плеснула на кафель. Если они спят… Если мой муж и моя подруга заодно... Что, если дело не только в постели? Если Дима готовит развод, а юридически меня в бизнесе нет...

Эта мысль была настолько огромной и страшной, что я пока не могла вместить её целиком. Но заноза уже вошла глубоко под кожу, и я знала, что не вытащу её просто так.

Нет, я не буду устраивать истерик, не стану кричать, бить посуду и требовать правды. Я соберу её сама, найду доказательства, чёрным по белому, чтобы ни он, ни она не смогли сказать, что я просто сошла с ума от ревности.

Я потянулась и выдернула пробку, вытерлась, накинула халат и посмотрела на своё отражение. Бледная, с тенями под глазами...

Пора возвращаться к мужу, у меня ведь так ужасно болит голова.

Глава 4

Дима уже лежал, когда я вышла из ванной. Свет был выключен, он оставил только ночник со своей стороны, и по этому мягкому жёлтому кругу, по знакомой позе и тому, как он листал что-то в телефоне, всё было настолько обычным, что у меня на секунду снова кольнуло в груди.

Я легла на свой край и натянула одеяло, сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь дом. Он отложил телефон экраном вниз, машинально отметила я, и придвинулся.