Бродяга чувствовал себя в безопасности, но также чувствовал себя паршиво, очень паршиво. Он все думал о Вьетнаме, о грузовиках, о том повороте, на который свернул несколько миль и долгих минут назад, но его размышления были прерваны, когда вмешалась судьба.

Слева он увидел глаза, красные глаза, выкатившиеся из темной примыкающей дороги, и глаза из тусклых стали внезапно яркими (к черту это подкрадывание), и когда Бродяга проехал ту дорогу, глаза последовали за ним, и в следующее мгновение смотрели ему в выхлопную трубу, и Бродяга чертовски хорошо знал, чьи это глаза, и ему было страшно.

Проклиная провидение, Бродяга вдавил педаль в пол и глянул в боковое зеркало: фары были очень близко. Потом посмотрел вперед и увидел, что уклон становится все выше. Он чувствовал, как грузовик теряет ход. Птица заходила слева.

Холм был уже перед ним, и хотя педаль газа была в полу, движение было медленным, как в городе, грузовик пыхтел, а сзади на него надвигалась Черная Птица.

Бродяга задрожал, подумав: Это искупление. Мысль повисла в голове как ботинок на гвозде. Еще один шанс раздать карты и раздать правильно.

Время для Бродяги снова пошло, и он, взглянув в боковое зеркало на Птицу, резко дернул грузовик влево, диким маневром, отчего белый "Фрейтлайнер" чуть не перевернулся набок. Он сильно врезался в Птицу, и она съехала с дороги, почти врезавшись в деревья. Шины Птицы выплюнули землю и траву темными брызгами. Птица замедлилась, отстала.

Бродяга заорал, нажал на клаксон и помчался в гору; два гудка на вершине и два гудка внизу, когда скатился.

Черная Птица снова выехала на дорогу, и Пилот дал машине полный газ. Через мгновение Птица устроилась у задницы Бродяги.

* * *

Миг триумфа Бродяги прошел. Старый Бугимен снова поселился в его душе. Пот стекал по лицу и висел на носу как какашка на волоске, наконец плюхнулся на пластиковую обивку между ног Бродяги, и в пугающей тишине кабины звук был как падение валуна на твердую землю.

Левое боковое стекло Бродяги лопнуло и превратилось в густую сеть трещин. Свинцовая оса запрыгала по кабине и издохла где-то на полу. Прошло целых пять секунд, прежде чем Бродяга понял, что его задело по шее, как раз под правым ухом. Стекло из окна начало сыпаться как медленный тяжелый дождь.

Бродяга глянул налево и увидел, что Птица снова рядом, и попытался вильнуть в ту сторону, снова прибить гада. Но Птица не поддалась. Она ушла вперед и в сторону, обогнала Бродягу.

Птица, которая теперь была прямо перед ним, перднула красной вспышкой из багажника. Переднее стекло грузовика стало спиральной паутиной, a воротник рубашки Бродяги приподнялся, будто его дернула невидимая рука. Пуля врезалась в сиденье и наконец в заднюю стенку кабины.

Сквозь стекло было невозможно смотреть. Бродяга наклонился вперед и попытался смотреть через небольшой неповрежденный участок лобового. Пушка Птицы снова перднула, и Бродяга едва не потерял управление, когда осколки полетели на него, как осколки лунного света. Что-то горячее и острое поселилось в правом плече, глубоко у кости. Бродяга закричал и на мгновение потерял сознание, едва не потеряв грузовик. 

Острые, как ножи, порывы ветра врезались в ветровое стекло и привели его в чувство, у него слезились глаза, а рана болела, как больной зуб. Он подумал: Следующего выстрела, который раздастся, я не услышу, потому что он разнесет мне череп на части, а говорят, что тебя настигает тот, который ты не слышишь.

Но вдруг два задних огня Птицы скрылись из виду.

Дорога внезапно пошла под уклон, и, хотя он был невелик, он не ожидал этого, а скорость была полная. Кабина грузовика поднялась в воздух и рванулась вперед, увлекая за собой виляющий грузовой прицеп. Когда кабина опустилась, Бродяга был готов к тому, что прицеп продолжит движение и столкнет его с дороги, но вместо этого он опустился и пристроился за кабиной, и Бродяга поехал дальше.

Впереди показался узкий мост, перила которого были выкрашены в фосфоресцирующий белый цвет. Мост казался достаточно широким, чтобы столбики ограждения не срезали ручки дверей большого грузовика.

Рука Бродяги метнулась к рычагу переключения передач. Он переключил, дал газу и подумал: Bот он, момент истины, большое казино, сдохни, собака, или съешь топор войны; моя большая удача отплатить за большой провал. Бродяга снова переключил и дал "Фрейтлайнеру" все, что тот имел.

Белый "Фрейтлайнер" дышал в выхлопную трубу Черной Птицы, и Пилот был поражен, какую скорость водитель выжимает из этой фуры; часть его оценила мастерство. Нельзя отрицать, что этот сукин сын умел водить машину.