Из-под шин Черной Птицы повалил черный дым, смешавшись с ночным мраком. Мгновение спустя стремительная машина уже мчалась рядом с другим грузовиком. Оружие стрелка турели залаяло как нервная собака, продолжало лаять, пока они проносились мимо грузовиков и направились к головной фуре. Стрелок турели дал еще несколько залпов, когда они вырвались вперед грузовика, а кормовой стрелок всадил двадцать быстрых пуль в лобовое стекло. Как раз в тот момент, когда водитель упал на руль фуры и грузовик без управления понесся по шоссе, Птица потеряла его из виду, свернула направо и, подобно ракете, исчезла.

Черная на черном, Птица парила, и внутри машины смерти Пилот внутренним зрением мозга превратил бетон перед собой в воспоминание:

Когда-то он был здоровым, высоким молодым человеком с крепким телом и головой, полной ярких мечтаний. То же самое можно было сказать и о его товарищах. Было время, когда эти мечты служили путеводной звездой. Они хотели летать, были как птенцы в гнезде, жаждущие момента, когда попробуют крылья; думали об этом времени, жили этим временем, когда воспарят серебряными стрелами на прекрасном голубом небе или поднимутся высоко к лику Луны.

Каждый из них служил в Гражданском воздушном патруле. У каждого были часы налета, и у каждого были планы на Военно-воздушные силы. И эти планы несли их через многие дни и через многие тяжелые экзамены, и они говорили об этих планах, пока не почувствовали, что просто повторяют факты из будущего, в котором они побывали.

Но потом был перерыв и та очень темная ночь.

Они вчетвером возвращались с базы ВВС Барксдейл. Они договорились с вербовщиком держаться вместе на протяжении всей подготовки, и настроение у них было приподнятое.

И водитель, который вынырнул из темноты, удаляясь от притона, известного как "Адская Полумиля", тоже был в приподнятом настроении.

Огней не было, только внезапно сгустившаяся тьма, превратившаяся в белую фуру, пересекающую середину шоссе; тупой металлический кит, внезапно возникший на их пути.

Ночь огласилась взрывом плоти, металла, стекла и хрома. Черный дым от шин вскипел к небесам, а с небес обрушился дождь острых раскаленных вещей, который поглотил четверых; и он, тот, кого теперь звали "Пилотом", очнулся в белизне. Белизна повсюду, и она не напоминала ему чистоту, эта белизна. Нет. Она была пустой, эта белизна, пустой, как вечно голодное чрево времени; и люди проплывали мимо него в белом, но не как ангелы, а как призраки; и боль поселилась в нем и назвала его тело домом.

Когда достаточно боли прошло и он полностью осознал себя, однажды утром он нашел в зеркале монстра. Одноногую тварь с лицом и телом как расплавленный пластик. Но глаза... Те острые ястребиные глаза, которые привыкли видеть мир с облаков, были как прежде; маленькие зеленые самоцветы, сверкающие из переваренной мясной корки.

А остальные:

Спаркс потерял левую руку, и половина головы была металлом. Его кастрировала зазубренная сталь. Он отпускал грустные шутки о том, что он единственный мужчина, который может хранить свои яйца в пластиковом пакете рядом с кроватью.

У Теда были металлические скобы на ногах и металлическая челюсть. Kожа головы была ободрана, как апельсин. Пересадка кожи не прижилась. Слишком сильно обгорел. С этого момента на его голове - похожая на беззубый рот - постоянно зияла рана, из-за которой виднелся гладкий белый череп.

Хуже всего было с Микки. Ноги были выжарены. Один глаз сварен до консистенции шестиминутного яйца всмятку. Лицо было похоже на воспаленную рану. Горло и голосовые связки почти исчезли. Лучший его звук - высокий пронзительный вой.

Поодиночке они были фрагментами человечности. Деталями пазла ужасного целого.

Из этого выросла месть.

Они взяли старый заброшенный силос на ферме Спаркса - доставшийся годы назад, когда умер его отец, - приспособили под свои нужды; работу сделали и использовали деньги Спаркса.

Они также объединили свои счета и с надлежащей помощью построили лифты в старом разрушенном силосе. Установили телескопы. Рации. А позже купили карты и оружие. Много оружия. Купили взрывчатку и делали супер-коктейли Молотова из топлива и пластиковой взрывчатки. Очень плохие.

И особые таланты, которые были у каждого в отдельности, превратились в нечто особенное, что позволило создавать устройства и добиваться поставленных целей. Так что вскоре Пилот, топая на металлической ноге, похожий на Ахава, пропущенного через отжим, стал их боссом. Они разобрали "Tандерберд" Мики и переделали его, превратив в боевую машину. И начали убивать. Грузовики гибли на шоссе, превращаясь в скелеты, черные обугленные остовы. И отметки на бортах Черной Птицы становились все больше и больше по мере того, как они занимались своей охотой...

И снова шоссе. Мысли убраны. Полет по бетонному небу. Пилот и экипаж.

* * *