Я замираю при виде Гриффина без рубашки. Это только его спина, но я никогда не видела более эротичной спины в своей жизни. Стены мышц вздымаются над его плечами и руками. Они изгибаются под гладкой кожей, двигая всё волнами и синхронными смещениями, как тектонические плиты. Его широкие рёбра сужаются к подтянутой талии. Пояс его узких чёрных трусов выглядывает из-под кожаного ремня, изгибаясь от поясницы к…

Я медленно отступаю назад в свою пустую комнату и закрываю дверь.

Я одна впервые за несколько часов. Я одна в особняке Гриффина. С ним без рубашки по ту сторону этой двери.

О боже, меня скоро готовят к красной дорожке.

Я снова буду в центре внимания.

Я должна быть дома, писать сценарии. Готовиться к презентации. Меня не должно быть здесь. Я точно не должна видеть Гриффина без рубашки. Я определённо не должна продолжать думать о нём. Я не должна…

Мой взгляд цепляется за что-то в углу. Над дверью в гардеробную висит самое красивое изумрудное платье, которое я когда-либо видела. Затаив дыхание, чтобы не испортить его, я подхожу ближе и провожу пальцами по ткани. Это роскошный, скользкий шёлк. Безупречный. Классный.

Через несколько минут в мою комнату входит пожилая женщина с чёрным каре, ведя за собой небольшую команду людей с контейнерами, чемоданчиками с инструментами и ноутбуками. Я быстро узнаю, что её зовут Грета и что Грета — из тех женщин, которые ходят так, будто везде опаздывают, и говорят так, будто мы обмениваемся ядерными кодами — быстро, но тихо.

Мы проводим час или три с небольшой группой людей, тянущих, тыкающих и подготавливающих меня. После совместных усилий всех нас, чтобы втиснуть меня в платье и застегнуть молнию, я наконец смотрю в полное зеркало в углу.

Моё тело леденеет. Вся незамёрзшая кровь устремляется в мозг. Я, возможно, галлюцинирую. Я определённо галлюцинирую. Потому что женщина, смотрящая на меня в ответ, — незнакомка. Она не неловкая, не долговязая, у неё нет фиолетовых мешков под глазами.

Эта версия Беверли потрясающая.

У неё полный набор ресниц, веером распускающихся над дымчатыми тенями и стрелками, подчёркивающими зелёные глаза, которые не могут быть моими. Изумрудное платье сидит на мне как влитое, облегая те немногие изгибы, что у меня есть, и ниспадая до щиколоток, расстилаясь у ног. Я делаю шаг вперёд, и ткань стелется за мной красивым шлейфом, скользя, как вода, по паркету. Квадратный вырез ниже, чем мне обычно нравится, но это настолько классический голливудский стиль, что мне всё равно, к тому же он так стягивает мою небольшую грудь, что она выглядит полнее, чем имеет право.

Грета обхватывает руками мою шею, застёгивая мерцающее колье с бриллиантами. Хотя оно толстое, оно каким-то образом делает мою шею длиннее. Элегантной. В моих лёгких волосах, теперь распущенных и напоминающих культовую причёску Фарры Фосетт, виднеются парные серьги.

— Похоже, оно вам подойдёт, — сказал мой парикмахер ранее.

Она была права.

Я совсем не похожа на себя, но всё ещё чувствую себя собой.

В отражении зеркала открывается дверь спальни. Моё сердце спотыкается, несётся вниз по лестнице и падает плашмя, когда я вижу Гриффина, входящего в комнату.

Я поворачиваюсь на босу ногу, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и он замирает на месте, когда наши глаза встречаются. Он медленно окидывает взглядом каждую часть меня — от волос до колье и вниз до бёдер, прежде чем резко вернуться обратно.

Именно тогда я наконец замечаю его наряд. Я прикрываю рот при виде его белых ботинок на танкетке. Бледно-голубых брюк-клёш. Такого же пиджака, накинутого поверх льняной рубашки, обнажающей кудрявые каштановые волосы на груди. Тонкая золотая цепочка лежит прямо над ключицами.

Я ахаю.

— Ты выглядишь так, будто только что сошёл с клипа Bee Gees.

— Правда? — спрашивает он, поправляя пиджак и засовывая руки в карманы брюк. Он переносит вес на одну ногу и ухмыляется. Моя душа абсолютно покидает тело.

— Я хотел соответствовать тебе, — объясняет он. — Чтобы тебе было немного комфортнее сегодня вечером.

Смех вырывается из меня.

— Не могу поверить, что ты… это… ты выглядишь…

— Глупо?

— Нет! Просто… по-другому. Ты хоть раз в жизни носил бледно-голубое?

— Никогда. — Он пожимает плечами, и его взгляд встречается с моим, когда он добавляет: — Но кому какое дело, как я выгляжу. Ты абсолютно потрясающая.

Потрясающая.

Я убираю прядь волос за ухо. Грета отбивает мою руку.

— Не трогайте. Испортите.

Есть много вещей, которые я боюсь испортить сегодня вечером. Есть также много вещей, к которым мне не стоит прикасаться — великолепные волосы на груди Гриффина, например.

Я приняла решение быть здесь. Пути назад нет. Мне нужно нырять с головой и веселиться.

Веселье.

Я могу веселиться без руки в кукле, да?

Может, я заговорю голосом Берни Бёрда.

Только раз.