Он думает, что он ловкий, втягивая меня в ссору. Пытаясь нажать на кнопки.

— Всё ещё делает замечательные торты, — отвечаю я вместо этого.

— Обожал их. Он почти каждый год делал мне торты на день рождения.

Он лжец. Грег только начал печь торты. Бо мечется. Он хочет чувствовать, что его связь с ними глубже, чем моя. И, по правде говоря, скорее всего, так и есть. Но эй, жизнь движется дальше.

Бо переводит взгляд на пустое место рядом со мной. Его выражение падает.

— Погоди, ты привёл её сюда? — спрашивает он.

— Да. — Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки. Я не могу сдержать маленькую довольную усмешку, дёргающуюся в уголках губ.

Он закатывает глаза.

— Ну, уверен, она отлично проведёт время. Она всегда любила присоединяться.

— Хм. Забавно. Мне сказали, ты никогда её не брал.

— И, честно говоря, мы присоединяемся к ней, — вставляет По.

Голова Бо дёргается назад от удивления.

— Что? — резко говорит Бо.

— Да, — продолжает По. — Она уже сказала, что хочет после этого в бар, да?

— Да, — соглашается Ройс. — Бев — дикая девчонка, вот такая.

Дом согласно мычит.

Бо прищуривается.

— В бар? Беверли Ларк?

По склоняет голову набок в той характерной по-боевски манере, выражающей жалость.

— Грустно. Похоже, ты совсем её не знаешь, да?

Я даже не пытаюсь скрыть свою сияющую улыбку.

— Э-э, Бо… можно мы…? — Блондинка, висящая на нём, тянет его за лацкан.

Он выдаёт улыбку с сомкнутыми губами, не обращаясь к ней.

— Да. Ну, уверен, мы ещё увидимся.

— Конечно, — отвечаю я.

У меня нет никаких намерений снова его видеть.

Он уходит, и все трое мужчин поворачиваются ко мне.

— Какой мудак, «Козёл», «Господи Иисусе», — бормочут они все вместе.

— Беверли встречалась с ним? — спрашивает Ройс.

Я пожимаю плечами.

— Насколько я понимаю, он не всегда был таким плохим.

По цокает языком.

— Даже малой доли этого для меня достаточно.

— Да, ну…

Честно, мне не хочется продолжать говорить о нём. У меня есть мысленная недвижимость, которую можно освободить, но я лучше оставлю это место для красавицы, идущей обратно через зал. Взгляд Беверли неизбежно находит Бо и его блондинку. Мои скрещённые руки сжимаются. Я ненавижу, что ей вообще пришлось его видеть. Я хочу встать и увести её, но она справится сама. Она взрослая.

Она выпрямляется и продолжает идти.

Молодец.

Беверли наконец достигает нашего столика — абсолютное видение в зелёном. Ребята всё ещё в разной степени раздражения после того, как Бо ускользнул от стола. Она смеётся.

— Я не прерываю чего-то важного, надеюсь?

По выдыхает, прежде чем пропеть:

— Пожалуйста, дорогая, ты никогда не сможешь.

Он протягивает к ней руки, жестом приглашая Беверли подойти, как королева могла бы подозвать своего подданного. Следуя за игрой, она поднимает подбородок и грациозно приближается. Всё это настолько игриво, что гнев в моей груди от Бо рассеивается с каждой секундой.

По берёт обе её руки в свои и прищуривается.

— Значит, ты та самая знаменитая Берни Бёрд.

— В перьях, — говорит она с ухмылкой.

По щурится.

— О, ты мне нравишься.

Она смеётся.

— Ты тоже неплох.

— Мы видели шоу, знаешь.

— Моим детям понравилось, — бурчит Дом.

Её лицо загорается.

— О да?

Ройс вступает:

— На днях на встрече с лейблом ребёнок продюсера смотрел его.

По проводит пальцем по тыльной стороне её руки.

— Думаю, ты собираешься сделать что-то великое, дорогая. Ты даже можешь заставить нашего парня выглядеть как настоящий, дышащий человек.

Она заливается смехом.

— Ну, я стараюсь.

По наклоняется ближе, слишком близко для моего вкуса.

— Честно говоря, ты могла бы стараться меньше.

По убирает прядь волос за её ухо. Я знаю, что По просто такой, но я стону.

— Ладно, с тебя хватит, — ворчу я.

— Кто-то ревнует, — дразнит По.

Взгляд, который я бросаю в его сторону, должно быть, более угрожающий, чем я ожидаю, потому что стол, как чёртова группа подростков, издаёт коллективное «Ооо».

Я закатываю глаза, пока Беверли пробирается обратно ко мне и чинно садится на свой стул.

— Ревнуешь? — шепчет она.

— Мечтай, — отвечаю я.

Я щипаю её за колено, и она хихикает.

Хихикает.

Мне нравится этот звук.

Мы сидим на шоу следующий час, смеясь над банальным монологом ведущего и аплодируя всем победителям. Но когда имя Бо объявляют за лучшее рок-исполнение, мне хочется только протестовать.