По пути к машине, что до верха набитой чемоданами, сумками и пакетами, достаю из кармана телефон. Зубы хрустят.

Набираю.

Гудки стихают мгновенно.

— Алло, — заспанным голосом отвечает Алина.

— Еду.

Дорогие! На случай, если вы пропустили новость, на моем втором аккаунте вышла новинка.

Книгу про еще одного неверного офицера читают уже тысячи читалей, присоединяйтесь и вы ❤️

Читать тут:

21. Глава 21.

— Наталья Андреевна, снова вы? — Жанна подрывается с места, её взгляд прикован исключительно к моему животу. — То есть… здравствуйте! Рада вас видеть, просто у вас такой большой срок…

Она думает о том же, о чём и все люди вокруг меня. Однако самого близкого из них, моего мужа, моя беременность, подходящая к концу, не остановила от измены.

Хотя о чем это я? У Кирилла и Алины явно есть история, просто так друг другу иконки не дарят. Особенно такие, на которых написано желание о совместном будущем.

— Привет, Жанна, — подхожу к ее рабочему месту и стараюсь улыбнуться.

Судя по тому, с каким выражением лица на меня смотрит секретарша мужа, бессонная ночь угадывается в моих чертах даже из-под слоя косметики.

— Мой муж, — эти слова режут слух и голос, но я утешаю себя тем, что такой статус у Кирилла Сафронова временный, — у себя?

— Его пока нет на месте.

— Вот как…

Руки инстинктивно ложатся на живот, словно я подсознательно хочу защитить нашего ребенка от правды о его отце.

Я прекрасно знаю, где он ночевал. Уж точно не в своей машине и не у свекров.

Ангелина Павловна, мать мужа, женщина нервная. Сам Кирилл не раз рассказывал мне о том, как часто был вынужден скрывать от неё тревожные события до последнего. Она бы сразу оборвала мне телефон, появись он у неё на пороге, в этом сомнений нет.

Зато есть другая женщина, которая молча и с улыбкой на лице распахнула бы двери своего дома перед моим мужем.

— А Алина на месте? Та самая… извини, забыла фамилию, — сердце стучит как бешеное, ведь мне обыденным тоном приходится говорить о людях, которые, зная, что я на позднем сроке беременности, вовсю крутили на работе роман.

— Жаворонкова? Сейчас гляну, — Жанна что-то недолго ищет у себя в мониторе. — Нет, её пока тоже нет. В смысле пока нет, — краснеет женщина, и я понимаю почему.

Слово «тоже» не просто так появилось в её ответе.

— Ну раз никого нет… — я приосаниваюсь и направляюсь в сторону кабинета Кирилла. — Тогда я подожду мужа у него в кабинете. Надеюсь, ты не против? — смотрю на неё в упор.

У меня нет ничего против Жанны, вот правда, но меня безумно злит и обижает, что даже секретарша моего мужа знает про его роман. Неужели было тяжело сообщить мне об этом? Хотя бы звонком, смской, намёком, в конце концов?!

Она всё ещё что-то блеет мне вслед, видимо, сгорает от стыда. Недослушав её, я закрываю дверь и вхожу в кабинет, который пахнет им… моим мужем.

Я застываю на пороге и почему-то делаю глубокий вдох. Может, дело в том, что его запах меня всегда успокаивал, ведь он мой родной мужчина? Придётся отвыкать.

Отныне это запах предателя, который, я уверена, в этом самом кабинете не пренебрегал уединениями с Алиной.

Несмотря на отвратительную картинку перед глазами, которая навсегда отпечаталась в памяти, я всё-таки сажусь в то самое кресло, где верхом на моём муже восседала она.

Ничего. Не сахарная — не растаю. На девятом месяце беременности моей спине нужна поддержка.

К тому же я хочу, чтобы когда он сюда войдёт, он первым делом увидел меня. А заодно и услышал всё, что я хочу ему сказать. Вот прям с порога. По глазам ему резануть!

Пусть даже не питает иллюзий, что я буду сидеть дома и наматывать сопли на кулак, потому что у меня муж гуляет, а я вот-вот рожу. Наоборот — скорое рождение ребёнка придаёт мне сил раз и навсегда разрубить этот узел.

У меня нет привычки без позволения трогать чужие вещи, но тут мной управляет наитие, и я открываю ящик в рабочем столе мужа.

Смотрю в неверии.

— Это что?..

Слышу за дверью голоса:

— Кирилл Владимирович, доброе утро! Там у вас в кабинете…

Дверь распахивается, и в свой кабинет по-хозяйски, широким шагом заходит мой муж.

Наши взгляды сразу же сталкиваются. Но, к сожалению, во мне не столько спокойствия, сколько изначально планировалось. Моё хладнокровие вылетело в трубу, как только я нашла в ящике мужа чужие женские трусики.

— Наташа? — его взгляд сразу же темнеет, а тёмные брови сходятся на переносице.

Не дождавшись от меня ответа, он захлопывает дверь и подходит ближе к своему рабочему месту.

— Отлично выглядишь, Сафронов, — склоняю голову набок, сдерживая клокочущее внутри бешенство. — Рубашка вон наглаженная, брюки тоже. Ещё и гладковыбритый, как обычно, — последний комментарий я делаю с чувством, потому что утром нашла его бритву в ванной. Её не было среди его вещей, и брился он где-то в другом месте.