Комикс к главе 7

Глава 8

Не дожидаясь ответа, герцог крикнул слугам:

— Быстро вызовите мне эту портниху! Немедленно! Я убью её своими руками.

— Погодите, — вздохнул доктор. — Давайте сначала освободим вашу супругу. Она и так очень пострадала. Потом уже будете убивать.

Бельтран побледнел ещё сильнее и придвинулся к кушетке. Его рука дёрнулась ко мне, но остановилась над разрезанным рукавом: впервые за весь вечер он, кажется, не знал, куда можно прикоснуться, не причинив мне ещё больше боли.

Хескет посмотрел на остатки платья, затем на Бельтрана и произнёс с той неприятной точностью, которой, вероятно, и заслужил свою репутацию:

— Ещё немного — и вы бы снимали с неё не платье.

Доктор перевёл взгляд на меня, а пальцы у моего локтя стали осторожнее.

— Вы бы снимали его вместе с кожей.

После этих слов я перестала следить за тем, что делали с платьем.

Ножницы ещё несколько раз хрустнули возле плеча, кто-то принёс простыню, Бельтран потребовал не тянуть ткань там, где серебряные нити уже ушли под кожу, и доктор Хескет раздражённо ответил, что прекрасно видит, куда они ушли.

Я лежала, вцепившись пальцами в край кушетки, и ждала только одного: когда доктор наконец скажет, насколько всё плохо.

Вопрос о портнихе больше не казался важным. Даже боль отступила куда-то за ожидание, хотя каждый новый участок освобождённой кожи горел от воздуха.

Мне хотелось услышать простое и понятное: это пройдёт. Или хотя бы: вы будете жить.

Доктор Хескет ничего такого не говорил. Он методично снимал с меня остатки платья, складывал срезанные куски подальше от кушетки и время от времени останавливался, чтобы рассмотреть очередную багровую полосу.

Бельтран тоже замолчал. Он больше не требовал привести портниху и не пытался спорить с доктором, но стоял так близко, что я видела его всякий раз, когда поворачивала голову.

Обычно муж терпеть не мог чужую медлительность. Сейчас он следил за руками Хескета и только один раз вмешался, когда доктор потянул серебряную нить возле моего плеча.

— Не тяните её, — резко потребовал Бельтран, наклоняясь ближе к моей руке. — Она уходит под кожу. Если плетение сохранило связь с основным контуром, вы потянете весь узел следом.

Хескет остановился и посмотрел на него поверх очков, а затем осторожно отпустил нить.

— Поэтому я и режу по одному участку, герцог. Но благодарю за помощь. Если захотите ещё немного помочь, не мешайте мне.

В другое время Бельтран обязательно ответил бы. Я даже ждала знакомого холодного тона, после которого слуги начинали двигаться быстрее, а гости вспоминали, что им срочно понадобилось оказаться в другом конце комнаты.

Но муж лишь выпрямился и отступил от кушетки.

От этого стало тревожно. Неужели всё так плохо?

Комикс к главе 8

Глава 9

Я помнила только резкую боль, пронзившую тело, и собственный крик перед тем, как потеряла сознание.

Я не помнила, когда меня перенесли в спальню и уложили на кровать. В следующий раз я открыла глаза уже в своей постели и некоторое время просто смотрела на балдахин, пытаясь понять, почему привычное мерцание защитных чар над кроватью стало нестерпимо ярким.

Тонкие золотистые линии пробегали по ткани, замыкались возле резных столбиков и снова начинали движение. Я видела их сотни раз и раньше почти не замечала, но теперь от каждого всполоха начинало неприятно покалывать лицо.

Я закрыла глаза, и почти сразу услышала голос Хескета.

— Когда это всё началось? — спросил доктор.

Он говорил негромко, но находился где-то совсем рядом. Я не сразу поняла, что вопрос предназначался не мне.

— Она жаловалась ещё с примерки. Но тогда платье просто кололось. Я… я не придал этому значения, — голос Бельтрана прозвучал со стороны окна.

— Нет, вы меня неправильно поняли, ваше сиятельство. Меня не интересует сегодняшний эпизод. Меня интересует, когда начались первые реакции на магию?

Наступила пауза.

Я ждала ответа мужа и почему-то вспомнила, как несколько часов назад он перечислял мои жалобы перед гостями: причёска жжёт, украшение душит, платье колется, десерт вызывает боль. Тогда каждое слово звучало обвинением.

Теперь Хескет спрашивал о том же самом, и я впервые услышала в этих мелочах не собственную испорченность, а что-то, что могло иметь значение.

— Несколько месяцев назад, — наконец ответил Бельтран. Голос его стал ближе, словно он отошёл от окна. — Сначала я думал, что дело в отдельных чарах. Проверял украшения, одежду. Ничего. Плетения были исправны.

— А еда?

— Она жаловалась на боли после некоторых блюд.

Хескет чем-то тихо звякнул возле кровати. Я приоткрыла глаза и увидела его за столиком у изголовья. Доктор раскладывал инструменты, не глядя на Бельтрана, а муж стоял напротив него, положив ладонь на спинку кресла. Пальцы сжимали дерево сильнее, чем требовалось.