Сначала мне показалось, что узор просто отпечатался на теле от жара и слишком тесной ткани, но одна из серебряных нитей уходила прямо в воспалённую кожу. Её конец не лежал сверху и не прилип к ожогу — он исчезал внутри.

Желудок сжался. Я вспомнила, как несколько минут назад Бельтран демонстративно провёл ладонью по моему рукаву, показывая, что ткань не способна жечь. Он сам проверял платье. Его трижды проверяли другие. Горничная надевала его на себя, защитное плетение оставалось стабильным, и никто не нашёл ничего опасного.

Бельтран тоже это помнил. Он наклонился над моей рукой, всматриваясь в серебряный рисунок с той сосредоточенностью, которую я слишком хорошо знала. Так он рассматривал магические схемы, когда находил в них ошибку раньше специалистов, часами работавших над расчётами. Только сейчас привычной уверенности на его лице не было.

Хескет провёл пальцем вдоль багровой полосы, не касаясь воспалённой кожи. Бельтран проследил за движением и тихо произнёс:

— Невозможно. Я сам проверял плетение. Оно стабильно. В нём не было ни одного повреждённого узла.

Доктор наконец поднял на него глаза. Несколько секунд он изучал Бельтрана поверх очков, а потом неожиданно спокойно согласился:

Комикс к главе 6

Глава 7

— Вы правы, герцог. Судя по тому, что осталось от плетения, с самим платьем всё в порядке.

Мне почему-то захотелось рассмеяться. Даже сейчас Бельтран оказался прав. Он стоял возле кушетки бледный, впервые за весь вечер не пытаясь убедить меня, что я всё придумала, а человек, разрезавший платье на моей руке, подтверждал именно его слова.

Наверное, выражение моего лица всё-таки изменилось, потому что Хескет быстро посмотрел на меня, затем снова на руку и осторожно отогнул ещё один кусок ткани.

Серебряная нить натянулась вместе с ним, и меня обожгло так сильно, что пальцы судорожно сжались на краю кушетки.

— Не двигайтесь, герцогиня, — резко предупредил Хескет, сразу прекратив тянуть ткань. Он подался ближе, поправил очки и уже тише добавил: — Я понимаю, что больно. Поэтому и прошу не двигаться. Здесь нельзя просто сорвать платье.

Бельтран резко перевёл взгляд на доктора.

— Почему?

Хескет не стал отвечать сразу. Он подцепил кончиком инструмента одну из серебряных нитей и чуть приподнял её. Я видела, как она выходила из вышивки, ложилась на воспалённую кожу и дальше исчезала под ней, словно моя рука каким-то невозможным образом продолжала рисунок платья.

— Потому что платье её не обожгло, — произнёс Хескет, не отрывая взгляда от нити. — Ваше плетение действительно стабильно. Только оно больше не находится исключительно на ткани.

Бельтран перестал сжимать пальцы. Его рука повисла вдоль тела совершенно неподвижно, а взгляд прошёл от серебряной нити к моему лицу.

Ещё совсем недавно этими же глазами он смотрел на меня в зале и терпеливо объяснял, что я прекрасно дышу. Теперь раздражение исчезло. Бельтран смотрел на серебряную нить, уходившую под мою кожу, и впервые за весь вечер я увидела в его глазах страх.

Хескет медленно отпустил нить, чтобы она не потянула кожу, и закончил уже без прежней сухости:

— Чары проникли внутрь. А так быть не должно!

Я посмотрела на собственное предплечье. Серебряный узор был красивым, когда портниха показывала его утром: тонкие ветви расходились по ткани, вспыхивали при движении и должны были заставить мою кожу казаться светлее.

Теперь те же ветви продолжались под кожей багровыми дорожками.

Доктор Хескет снова подцепил серебряную нить щипцами, но на этот раз она не натянулась. Свет пробежал по ней от моей кожи к ткани и вдруг погас. Серебряный узор на срезанном краю рукава потемнел на несколько пальцев, словно кто-то выжег из него чары.

Доктор нахмурился и провёл инструментом по мёртвому участку плетения.

— Странно, — произнес он себе под нос.

— Что? — Бельтран сразу наклонился ближе, словно пытаясь рассмотреть это «странно».

— Контур разрушился, — поднял глаза доктор. И тут же нахмурился сильнее. — Ничего не понимаю.

— Вы могли его просто разрезать, — отмахнулся Бельтран. — Именно поэтому магию накладывают на готовое платье, а не только на ткань.

Хескет посмотрел на ножницы, потом снова на погасшую вышивку.

— Возможно вы правы, — вздохнул доктор. — Сейчас это наименьшая из наших проблем.

Муж опустился и взял с пола срезанный кусок, прижимая его к своей руке.

— Я держу его. Ничего не происходит! — произнёс Бельтран, отнимая лоскут платья от своей кожи.

На ней не осталось ни следа, ни отпечатка.

— На вас чары действительно не действуют, — задумчиво произнёс доктор Хескет. Он бережно снял лоскут щипцами. — Как и на горничную. Как, вероятно, не подействуют на любого другого человека. А с вашей супругой происходит то, чего происходить не должно.

— Значит, воздействие направлено именно на неё? — Бельтран резко поднял голову. — Это было сделано намеренно?