— Мне нужно снять платье, — сказала я так ровно, как смогла, и от собственного голоса стало страшнее: он звучал тоньше обычного, будто горло уже тоже сдавило.

Теперь Бельтран посмотрел на меня. Всего на секунду его взгляд задержался на лице, скользнул по плечам и остановился на серебристо-белом лифе, который ещё утром приводил портниху в восторг.

«Последняя столичная работа», «защитные чары», «особое сияние», «вы будете самой прекрасной женщиной на балу» — она повторяла это, поправляя складки на юбке. Я тогда промолчала, хотя уже знала, что от большинства зачарованных вещей у меня болит голова или начинает чесаться кожа. Это платье было важным. Бельтран слишком много раз напомнил мне об этом за последние дни.

Я сглотнула, и горло болезненно дёрнулось.

— Сейчас, пожалуйста, — попросила я, стараясь не хватать его снова. — Я не могу в нём оставаться.

Улыбка Бельтрана не дрогнула, потому что всё ещё предназначалась гостям. Только пальцы, державшие бокал, сильнее сжались на тонкой ножке.

— Через полчаса, — отрезал он, почти не разжимая губ. — Потерпишь до конца приветствий. Потом можешь вернуться в спальню и хоть до утра там сидеть, если тебе так хочется.

От одной мысли о получасе меня затошнило. Я покачала головой и сразу пожалела об этом: зал качнулся вместе со мной, а серебряная вышивка на груди будто сдвинулась по коже.

— Я не выдержу полчаса, — выдохнула я, уже не пытаясь скрывать, как тяжело даётся каждое слово.

Бельтран наконец повернулся ко мне всем корпусом. Со стороны это, вероятно, выглядело как внимание мужа к жене, но голос у него стал почти неслышным.

— Выдержишь. Ты понимаешь, кто сегодня здесь?

Комикс к прологу

Глава 1

Я понимала слишком хорошо. В нашем зале собрался почти весь двор, половина высшей знати и несколько иностранных послов. Но больше всего последние три дня говорили о человеке, чьё появление заставляло даже самых громких сплетников понижать голос: Анхальт Хейс, дракон, глава тайной канцелярии.

Я видела его раньше только на газетных портретах. На них он всегда выглядел одинаково: тёмный мундир, спокойное лицо и взгляд человека, который замечает то, что другие предпочли бы спрятать.

Сейчас Анхальт стоял у дальней колонны и разговаривал с одним из королевских советников. Между нами двигались гости, блестели бокалы, мелькали чужие плечи, и всё же мне было неприятно сознавать, что стоит ему повернуть голову — и он увидит, как герцогиня Мантейфель цепляется за стол, потому что больше не может нормально вдохнуть.

Я снова втянула воздух ртом. Получился короткий свистящий вдох, и на этот раз Бельтран его услышал.

— Мне всё равно, кто здесь, — сказала я, чувствуя, как от нехватки воздуха немеют губы.

Лицо мужа изменилось совсем немного, но я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить. Улыбка стала жёстче, а взгляд — холоднее.

— А мне нет. Не порть мне этот вечер из-за очередного недомогания, — произнёс он и снова посмотрел поверх моего плеча, словно разговор уже был окончен. — Не хватало, чтобы все решили, что моя жена напилась до истерики. Веди себя достойно. Хотя бы полчаса.

Слово «очередного» задело сильнее, чем должно было. Я проглотила ответ, потому что сейчас мне нужна была не ссора. Мне нужно было, чтобы он поверил хотя бы на десять минут.

— Я прошу только разрешить мне подняться наверх. Скажи, что мне стало плохо, — попросила я, удерживая взгляд на его лице.

Бельтран коротко усмехнулся и чуть качнул бокалом в сторону зала.

— И оставить меня объяснять всем этим людям, почему хозяйка дома сбежала с собственного приёма? Нет, Лотесса. Ты останешься здесь и будешь улыбаться гостям, как положено. Не забывай о своих обязанностях герцогини.

Жар под тканью поднялся к плечам. Мне пришлось снова опереться ладонью о стол, и ближайшая вилка тихо звякнула о тарелку. Несколько гостей повернули головы. Бельтран заметил это раньше меня.

— Мне действительно плохо, — произнесла я совсем тихо.

Вместо того чтобы приблизиться, муж раздражённо выдохнул через нос.

— Тебе всегда плохо. Причёску сделали — чешется и жжёт. Украшение надела — душит. Платье, кроме того уродливого, которое ты обычно носишь, — колется. Десерт съела — живот болит. Сколько можно, Лотесса?

Комикс к главе 1

Глава 2

Он перечислял мои жалобы тем же тоном, каким можно было бы перечислять опоздания слуги или разбитую посуду, и с каждым словом мне становилось всё яснее, кем я выгляжу в его глазах. Именно так он видел мои последние месяцы — как список мелких неудобств, испортивших ему жену.

Я смотрела на его лицо и чувствовала стыд за собственную надежду. Я всё ещё верила, что достаточно будет показать ему, насколько мне больно, и он перестанет злиться. Что под раздражением остался тот простой предел, после которого муж всё-таки выберет меня, а не удачный вечер.