— Потому что мне действительно плохо, — выдохнула я. Воздух закончился раньше фразы, и последние слова прозвучали почти шёпотом.

Бельтран нахмурился, словно даже моя слабость была ещё одним способом вывести его из терпения, но на этот раз ничего не ответил. Просто отвёл глаза.

Я заставила себя оторвать руку от стола и протянула её к нему.

— Посмотри на меня, Бельтран. Пожалуйста, не на гостей — на меня.

— Я смотрю, — раздражённо возразил он, хотя взгляд уже скользнул мимо моего лица к людям за спиной.

От отчаяния я схватила его за запястье. Это получилось резче, чем я собиралась. Несколько человек рядом обернулись, и Бельтран мгновенно накрыл мою руку своей, превращая мой рывок в почти нежный жест мужа. Только большой палец больно вдавился между костяшками.

— Убери руку. Ты уже привлекаешь внимание, — потребовал он, чуть наклонившись ко мне.

В этот момент мимо проходила знакомая пара, и лицо мужа изменилось с такой лёгкостью, что мне стало почти дурно уже не от платья.

— О, барон! Вы сегодня в ударе! — Бельтран приветственно поднял бокал, продолжая больно удерживать мою руку. — Ваша супруга выглядит просто великолепно. Я рад, что вы приехали!

Барон что-то ответил, его жена улыбнулась, и они прошли дальше. Бельтран тут же снова посмотрел на меня, словно между двумя его лицами не было никакого противоречия.

Я не разжала пальцев. Мне было всё равно, что подумают люди рядом, если он наконец позволит мне уйти.

— Позволь мне снять платье, — попросила я, стараясь удержать голос.

Давление его пальцев усилилось.

— Перестань устраивать сцену, Лотесса. Я и без тебя на нервах из-за этого приёма.

— Оно жжёт, — повторила я, потому что других слов уже не оставалось.

Бельтран посмотрел на мой рукав так, словно я предлагала ему поверить в детскую страшилку.

— Ткань не может жечь. Вот, смотри. Обычная ткань. — Он демонстративно провёл ладонью по серебряной вышивке. — Видишь? Моя рука не сгорела.

Я качнула головой, и даже это движение отозвалось болью под воротом.

— Это не ткань. Чары.

Бельтран всё ещё удерживал мою руку так, чтобы со стороны его жест можно было принять за поддержку.

— Платье проверяли трижды, Лотесса. Трижды. Ты прекрасно это знаешь. Я сам проверял плетение. Оно стабильно. Когда ты ещё на примерке сказала, что оно колется, его специально надела твоя горничная. С ней ничего не случилось. Ни с кем ничего не случилось. Только с тобой — как всегда.

И хуже всего — Бельтран говорил не наугад. В магии он разбирался лучше большинства придворных магов. Он мог по одному рисунку плетения определить школу чар, находил ошибки в защитных контурах и не раз первым замечал то, что пропускали дипломированные специалисты. И именно поэтому его уверенность сейчас пугала сильнее чужого недоверия: если ошибался Бельтран, мне больше не на кого было опереться.

Комикс к главе 2

Глава 3

Поэтому, когда муж говорил, что с платьем всё в порядке, какая-то часть меня верила ему больше, чем собственной коже.

В ту же секунду серебряная вышивка на рукаве вспыхнула ярче. Я увидела это совершенно отчётливо: тонкие нити словно ожили и медленно потянулись выше по предплечью. Следом под кожей прошла такая резкая волна огня, что колени подломились. Я удержалась только потому, что всё ещё цеплялась за Бельтрана.

Вскрик получился тихим, почти беззвучным. Муж нахмурился и впервые за весь разговор посмотрел прямо мне в лицо.

— Лотесса… — начал он, и от одного изменения его голоса во мне снова поднялась надежда.

Сейчас он поймёт. Он должен был понять. Если кто и мог понять, что со мной происходит что-то неправильное, то Бельтран. Иногда мне казалось, он замечал магию раньше, чем видел людей.

Но сейчас перед ним была я.

Даже если в последние месяцы его раздражало моё здоровье, даже если ему надоели лекари и мои отказы от зачарованных вещей, я всё ещё была его женой.

Мне нужно было всего несколько минут наверху и помощь со шнуровкой.

Я прижала свободную ладонь к груди, будто это могло заставить её раскрыться для полноценного вдоха.

— Пожалуйста, — повторила я.

Бельтран посмотрел мне в глаза, а потом оглянулся на гостей. Он слышал свистящее дыхание, чувствовал, как дрожат мои пальцы на его запястье, видел, что я едва стою, и всё равно первым делом проверил, кто заметил нашу ссору.

— Улыбнись, — тихо приказал он, возвращая на лицо светское выражение.

Я на секунду решила, что ослышалась.

— Что? — переспросила я, не понимая, как это слово вообще могло относиться к происходящему.

Бельтран чуть сильнее сжал мою руку и, не сводя глаз с приближающейся пары гостей, повторил:

— Все уже смотрят. Улыбнись, Лотесса. Ты герцогиня Мантейфель. Соответствуй хотя бы сегодня.

И в этот момент я наконец перестала искать ему оправдание. Он уже видел, насколько мне плохо. Просто считал мой позор перед гостями опаснее моей боли.