Ничего уродливого или пугающего в отражении не было. На меня смотрела вполне обычная молодая женщина, и проблема заключалась именно в том, насколько обычной она выглядела в мире, где состоятельной женщине совершенно не требовалось мириться с обычностью.

На вчерашнем приёме гости сверкали безупречной кожей, густыми волосами и глазами, цвет которых можно было сделать глубже одним прикосновением заклинания.

Магия сглаживала мелкие морщинки, скрывала усталость, придавала коже нужный оттенок и удерживала причёску там, где ни одна шпилька не справилась бы до конца вечера. Никому не приходило в голову считать это чем-то необычным. И теперь мне предстояло узнать, сколько от моего привычного лица на самом деле принадлежало мне.

Глава 16

Здесь чарами пользовались примерно с той же естественностью, с какой в моём прежнем мире пользовались косметикой.

Пользовалась и я, хотя в последние месяцы всё реже. От зачарованной пудры чесалось лицо, после средств для волос начинала болеть голова, а однажды новый состав для губ заставил их распухнуть настолько, что пришлось отменить визит.

Каждый раз находилось разумное объяснение: плохая партия, неподходящий компонент, слишком сильные чары. Нужно было всего лишь заменить средство.

Теперь заменять было не на что.

Я собрала волосы руками, приподняла их, пытаясь представить привычную причёску, и отпустила. Пряди тут же рассыпались по плечам, а зеркало честно показало результат без малейшей попытки помочь мне сохранить достоинство.

Слова доктора Хескета о врождённой особенности организма внезапно получили ещё одно объяснение, о котором я не могла рассказать ни ему, ни Бельтрану.

Три года назад я очнулась в теле Лотессы, оставив где-то настолько далеко прежнюю жизнь, что давно перестала всерьёз надеяться найти дорогу обратно.

Первые недели я пыталась убедить себя, что происходящее мне снится, потом пришлось учиться жить с чужим именем, чужим домом и памятью о мире, в котором одежда не могла вплавиться чарами под кожу.

Бельтрана я встретила уже здесь, когда успела немного освоиться в новой жизни. Ухаживал он недолго: примерно через месяц сделал мне предложение. Тогда эта стремительность казалась почти романтичной.

Со временем граница между мной и Лотессой почти исчезла. Невозможно три года просыпаться с одним лицом, отвечать на одно имя, знать расположение вещей в собственной спальне и продолжать каждое утро считать тело чужим.

Но кое-что я принесла сюда с собой: привычки, сравнения и память о мире, где магии не существовало.

Там со мной ничего подобного не происходило. Здесь сначала чесалась кожа, потом начала болеть голова, затем появились проблемы с едой, а вчера платье едва не пришлось снимать вместе с кожей.

Если Хескет был прав и магическая аллергия действительно являлась врождённой особенностью, оставался вопрос, чьей именно особенностью она была — Лотессы или женщины, которая однажды очнулась в её теле.

Я могла представить, что душа человека из мира без магии оказалась неспособна спокойно существовать там, где магия была в еде, одежде, мебели и косметике, но проверить эту догадку было невозможно.

Рассказать доктору правду означало бы сначала убедить его, что три года назад настоящая хозяйка этого тела куда-то исчезла.

Пришлось оставить загадку без ответа и вернуться к более насущной проблеме — женщине в зеркале, которой отныне предстояло конкурировать с придворными красавицами без единственного средства, которым пользовались они все.

Дверь открылась без стука.

Я обернулась и увидела Бельтрана в сопровождении двух слуг: один нёс небольшую лестницу, второй держал длинный футляр с инструментами.

Муж не потратил время на приветствие. Взгляд быстро прошёлся по комнате, задержался на снятом балдахине и только потом остановился на мне.

Этого мгновения хватило, чтобы я заметила перемену в его лице.

Бельтран посмотрел на простое платье, поднял взгляд к волосам, которые я так и не смогла уложить, задержался на лице и отвёл глаза к кровати. Вчера багровые следы на моей руке удерживали его внимание гораздо дольше.

Глава 17

Я сделала вид, что ничего не заметила, и спросила, зачем понадобились инструменты. Бельтран уже шёл к изголовью, поэтому ответил, рассматривая резную стойку:

— Доктор Хескет велел убрать защиту с полога. Слуги сняли ткань и основной контур, но мне не понравилось, как легли остаточные линии. — пояснил муж. Он провёл ладонью вдоль дерева и, нахмурившись, добавил: — Правильно не понравилось. Здесь ещё есть магия.

Между его пальцами вспыхнула тонкая золотистая линия. Я невольно отступила, и Бельтран заметил движение раньше, чем я успела остановиться. Золотой свет тут же погас: муж убрал руку от стойки и коротко приказал мне не подходить, после чего велел слуге поставить лестницу у изголовья.