История повторяется? Так стоило ли выживать, бороться в этом времени, устраивая свою жизнь, здесь десять веков назад, чтобы снова стать с колбасной королевой, со всеми вытекающими?

Нет! Решено, я плыву в Шотландию, надеюсь, что я успею, и не приеду, когда свадебные колокола уже пропоют свою песню.

По пути во дворец мы заехали к Винацио, узнать, когда они собираются отправляться назад. Но мне сказали, что господин слегка занемог, и я оставила ему записку.

Мы не могли отправляться одним кораблём, и если венецианцы решат задержаться в Константинополе, то это может задержать и меня, или мне надо искать другой караван, но я бы не хотела идти в караване с незнакомыми купцами. Чего только в море не случается, никто потом и найдёт.

На следующий день я отправила посыльного в дом, где остановился Винацио Дандоло, но вскоре он вернулся с сообщением, что молодому господину стало хуже, и в доме слегли ещё несколько человек.

А потом к Джаббиру пришли посоветоваться коллеги-лекари. И я оказалась свидетельницей разговора.

Случайно.

Джаббир жил в покоях рядом с моими, и я, узнав о том, что Винацио Дадноло стало хуже, решила попросить Джаббира его осмотреть.

Подойдя к покоям лекаря, я увидела, что дверь приоткрыта, и оттуда раздаются голоса.

Я не понимала греческий, но голоса звучали встревоженно, Джаббир задавал вопросы, другой голос отвечал, и Джабир, как мне казалось, озадаченно замолкал.

Я решила войти.

Водя, увидела, что в небольшой гостиной стоял трое, Джаббир и два лекаря в византийской одежде, кажется одного из них я уже видела, он как-то приходил к Джабиру.

Джаббир, увидев меня, обрадовался:

─ Сайида, хорошо, что ты пришла! ─ воскликнул он. ─ Послушай, что говорит целитель Виссарион.

Целитель, которого Джаббир назвал Виссарионом, удивлённо взглянул на меня, но, видимо, уважение к Джаббиру перевесило, и он сказал что-то по-гречески, Джабир перевел.

В городе несколько человек заболели, симптомы у всех похожие, болезнь у всех протекает тяжело, и, оказалось, что лекари пришли уточнить, не сталкивался ли Джаббир когда-либо с такой болезнью.

И Джаббир описал мне симптомы.

Пока он описывал, я вдруг поняла, что пророчество Никколо начало сбываться. Даже короткого описания мне хватило, чтобы понять, что скоро «мы все умрём».

Красные припухлые пятна на теле, внезапный жар, за двое суток ввергающий человека в беспамятство, набухшие в подмышечных впадинах, на шее, и в паху лимфоузлы.

Я хотела бы ошибаться, и посмеяться потом над собственным страхом, но что-то внутри подсказывало, что это именно то, что я подумала.

Чума.

Мозг лихорадочно заработал, выдавая всю информацию, которую когда-либо получал об этом.

В целом, спасения не было. Почти стопроцентное заражение, особенно в лёгочной форме. Вдруг вспомнилась книжка, когда-то прочитанная, в которой описывалось, как даже расстояние не сдержало распространение болезни и, начавшись в Византии, она распространилась по всей Европе, унеся сотни тысяч жизней.

«Надо закрыть порт, города, ввести карантин».

И вдруг я обратила внимание, что Джаббир, да и его византийский коллега в ожидании смотрят на меня.

─ Сайида, на тебе нет лица, ─ сказа Джаббир, ─ ты знаешь об этих симптомах?

─ Если это то, что я думаю, ─ сказала я, ─ то это очень и очень плохо, Джаббир.

И я задала несколько вопросов, и на все эти вопросы получила утвердительный ответ.

Я снова замолчала, как сообщить им, что это такое, ни один византийский лекарь этого не знает, а тут я, недавно прибывшая, с непонятными целями, и, вдруг появившаяся не пойми откуда неизвестная смертельная болезнь, которая только началась, но скоро начнёт опустошать города. Да меня сожгут. Хотя в просвещённой Византии вроде бы никого не жгли, но это не значит, что я в безопасности.

По сути, надо прыгать на корабль и плыть. Но где гарантия, что мы уже не заражены?

И хорошо, если мы все умрём в пути, а если мы привезём эту болезнь с собой в Европу, а оттуда она может распространиться и в Шотландию, и в Уэльс, а у меня там близкие люди.

И я рассказала, Джабиру, предупредив его, чтобы он придумал, как рассказать, чтобы защитить меня.

─Ты же понимаешь, Джаббир, что не стоит другим знать, то, что знаешь ты обо мне.

─ Не волнуйся, сайида, ─ сказал Джаббир, ─ от меня никто ничего не узнает.

─ Это чума, Джаббир, ─ сказала я, ─ в моём времени её называли «чёрная смерть».

─ Что надо делать, сайида? ─ спросила Джаббир. И я поразилась, что он верил мне с первого слова.

─ Карантин, ─ сказала я, ─ надо закрывать города, изолировать людей, запрещать совместные молитвы, закрывать порт.

─ Это можно вылечить? ─ спросил Джаббир.

─ Я думаю, что нет, но можно попробовать остановить распространение, ─ ответила я.

─ Что надо делать? ─ спросил Джаббир.

─ Переведи лекарю, ─ попросила я.

И уже через час нас вызвали к императору. 21. Глава 19