На следующее утро я сидела на пассажирском сиденье машины Остина, потягивала кофе и переписывалась с Тейлор, пока мы въезжали на школьную парковку. Вчера парни засиделись допоздна, и я уснула на диване, пока они смотрели бейсбол. Смутно помнила, как проснулась оттого, что Остин несет меня в свою спальню, и каким-то чудом продержалась в полусознании достаточно долго, чтобы снять линзы и почистить зубы.

А утром обнаружила себя зажатой между Остином и Блю. Остин был совершенно не в восторге от того, что Блю забрался в его кровать, но ему придется привыкнуть.

Когда Остин свернул на парковочное место, я заметила Джона, он ждал там же, где и вчера. Я помахала ему, а он в ответ приподнял подбородок. Джон мне нравился. Разговорчивым его не назовешь, но сразу было видно: человек надежный, основательный и к своей работе относится серьезно. Остину я бы в этом никогда не призналась, но мне и правда было спокойнее от мысли, что Джон весь день находится прямо у дверей школы.

— Доброе утро, Джон, — крикнула я, выбираясь из «Рейндж Ровера».

— Доброе утро, Картер.

Остин обошел машину спереди и обнял меня за плечи. Он постоянно каким-нибудь образом показывал, что я его: обнимал, держал за руку, клал ладонь мне на затылок. И мне нравилось, что он не стесняется проявлять нежность на людях. Ничего показного или чрезмерного, просто маленькие жесты, которые каждый раз грели мне сердце. Наверное, потому что я так долго сомневалась в нас, эти его безмолвные заявления о том, что мы вместе, каждый раз попадали точно в самое уязвимое место.

Я прижалась к нему плотнее, надеясь, что он поймет, как много это для меня значит. Остин опустил голову и поцеловал меня в лоб.

— Пойдем, провожу тебя до класса.

— Знаешь, необязательно идти со мной до самой двери.

— В прошлый раз, когда я не проводил тебя до самой двери, тебя чуть не задушил сумасшедший.

Джон резко поднял голову, а я напряглась.

Остин сжал ладонью мой затылок, смягчая сказанное.

— Прости, детка. Не хотел напоминать. Просто я больше никогда не стану рисковать твоей безопасностью.

Я заставила себя улыбнуться.

— Хорошо, что ты научил меня надрать кому-нибудь задницу, да?

Остин расплылся в улыбке.

— Еще как. Джон, она этому уроду нос сломала и яйца раздавила.

Джон придержал для нас входную дверь.

— Молодец, милая.

— Так что, если что-нибудь случится, я тебя прикрою.

Джон усмехнулся.

Остин поцеловал меня в макушку.

— Моя Зажигалка. Вечно ищет неприятности.

Улыбаясь, я распахнула дверь своего класса и улыбка тут же исчезла.

Стены были увешаны черно-белыми фотографиями, поверх которых красными буквами было написано: «шлюха», «потаскуха», «сука».

А когда я поняла, что именно изображено на снимках, к горлу подкатила желчь.

Я.

Верхом на Остине.

Без верха.

С запрокинутой головой.

Первым порывом было немедленно все сорвать. Никто не должен это увидеть.

Я потянулась к фотографии прямо перед собой, но Джон остановил меня.

— Не трогай. Там могут остаться отпечатки или какие-нибудь другие следы.

— Дети не должны это видеть.

Мой голос стал высоким, почти истеричным, и казался чужим на фоне звона в ушах.

— Не увидят, — жестко сказал Остин.

— Меня сейчас стошнит.

Джон тут же схватил мусорное ведро у моего стола, и я вывернула в него все немногое, что было в желудке, пока Остин придерживал мне волосы.

Когда спазмы наконец прекратились, он протянул мне салфетку. Я взяла ее дрожащей рукой.

— Пойдем в уборную.

— Зубная щетка. В столе.

Я указала все еще трясущейся рукой на один из ящиков.

Джон достал щетку и передал Остину.

— Джон, вот мой телефон. Там есть контакт детектива Мэсси. Позвони ему и объясни, что случилось.

Не убирая одной руки с меня, Остин протянул Джону телефон. Тот кивнул.

— Детка, где учительская?

— Рядом с кабинетом директора.

Собственный голос звучал для меня чужим.

Мертвым.

Остин повел меня по коридору к учительской. Он зашел со мной в уборную и прислонился к двери, пока я чистила зубы, а потом протирала рот и шею влажным бумажным полотенцем.

Когда я закончила, Остин притянул меня к себе и крепко обнял, массируя затылок. Его сердце бешено колотилось у моей щеки. Я знала, что внутри него бушует ярость, но он держал ее под контролем, потому что не хотел пугать меня еще сильнее.

— Эти фотографии сделали вчера вечером, — тихо, неуверенно произнесла я. — Кто-то был у тебя на участке.

— Знаю.

Слова прозвучали так, словно были покрыты шипами и Остин вырвал их из собственного горла.

— Я скажу Джону удвоить охрану.

Я внутренне поморщилась, подумав, сколько это будет стоить, но промолчала.

Мы просто продолжали стоять, обнявшись.

— Это безумие.

Перед глазами снова возникли все эти фотографии и мерзкие слова, и глаза наполнились слезами.