Я не успела сказать ему, что обычно разрешаю Блю спать со мной, как Остин уже исчез. Через несколько секунд он вернулся с собачьей лежанкой, поставил ее рядом с моей стороной кровати и обошел кровать, чтобы забраться под одеяло.

Он уже потянулся выключить свет, но вдруг замер и перевел взгляд с меня на Блю, который с самым несчастным видом сидел возле кровати и выжидающе смотрел на нас.

Остин снова посмотрел на меня.

— Ты разрешаешь ему спать в кровати, да?

Я одарила его самой невинной улыбкой, на какую была способна.

— Я не хочу, чтобы ему было одиноко.

Остин застонал.

— В моей кровати он спать не будет. Блю, на место.

Он указал на лежанку.

Блю жалобно заскулил.

— Блю…

На лице Остина появилось идеальное отцовское выражение «я не шучу», и мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Блю недовольно фыркнул, но все-таки улегся на свое место.

Остин выключил свет.

— Видишь? Просто нужно показать, кто здесь главный.

— Угу, — пробормотала я, все еще сдерживая смех.

— Иди сюда, Зажигалка.

Остин притянул меня к себе так, что моя спина прижалась к его груди.

Между моими ягодицами тут же уперлось что-то очень большое и твердое.

Я изо всех сил постаралась об этом не думать.

— Теперь сможешь уснуть?

Я слегка поерзала.

— Да.

— Тогда сладких снов.

Он поцеловал меня сбоку в шею и прижал чуть крепче.

Я медленно выдохнула и закрыла глаза.

И тут же снова увидела перед собой разгромленную спальню. Красные надписи. Изодранную в клочья одежду.

Все мышцы напряглись, и глаза распахнулись.

— Что такое? — сразу спросил Остин.

— Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу свою комнату. Не могу выбросить это из головы.

Как только я напряглась, Остин начал медленно выводить круги пальцами на нижней части моего живота.

А теперь его рука поползла ниже.

И мое тело напряглось уже совсем по другой причине.

— Может, дать тебе кое-что другое, о чем можно думать?

— Хорошо, — прошептала я.

Теперь мой голос звучал совсем иначе — низко и хрипло.

Пальцы Остина скользнули под резинку надетых на меня боксеров, и я резко втянула воздух.

Он легко провел ими по волоскам внизу моего живота, а потом опустился еще ниже.

Мои ноги сами собой слегка раздвинулись, словно именно он управлял моим телом.

Палец скользнул между складками, и Остин тихо застонал мне в ухо.

— Ты уже мокрая. Такая отзывчивая.

Он ввел в меня палец, и низ живота тут же сжался.

— Боже, какая же ты тесная. Не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя.

От этих слов внутри все пульсирующе сжалось.

— Тебе нравится эта мысль?

— М-м-м.

Это было все, на что меня хватило.

Он слегка прикусил мою шею.

— Не сегодня. Но скоро.

Остин продолжал медленно двигать пальцем внутри меня. Казалось, мое тело постепенно закручивается все туже и туже, словно натянутая пружина, готовая сорваться от одного неверного движения.

Но это ощущение было восхитительным.

Я застонала, когда он добавил второй палец. Появилось легкое жжение, которое почти сразу растворилось в нарастающем удовольствии.

Большой палец Остина скользнул по влаге между моих ног и коснулся клитора.

Я ахнула.

Он начал медленно кружить по чувствительной точке, делая круги все меньше, одновременно двигая пальцами внутри меня.

И внезапно меня накрыло.

Я вскрикнула, вцепившись пальцами в простыни и тяжело дыша.

Остин замедлил движения, позволяя мне прочувствовать каждую волну удовольствия, а потом осторожно вынул пальцы и убрал руку из-под одеяла.

Я наблюдала, как он поднес пальцы ко рту и медленно облизал их.

Его глаза на мгновение закрылись.

— Еще вкуснее, чем я представлял.

Я сглотнула.

— Ты покажешь мне, как сделать такое для тебя?

Я была уверена, что мои щеки сейчас краснее помидора, но мне хотелось доставить ему такое же удовольствие, какое он только что подарил мне.

Остин наклонился и мягко поцеловал меня в губы.

— Скоро. Сегодня было только для тебя.

Еще один нежный поцелуй.

— А теперь попробуй уснуть.

Я снова устроилась в объятиях Остина.

То, что упиралось мне в ягодицы, стало каким-то невероятно твердым и еще более внушительным.

Остин застонал и удержал меня на месте, не позволяя больше ерзать.

Я поцеловала его руку, которая все это время оставалась у меня под шеей.

— Люблю тебя, Остин, — тихо сказала я.

А потом провалилась в глубокий сон без единого сновидения.

35

Остин

Я проснулся с таким стояком, что им можно было гвозди забивать, и обнаружил рядом пустую постель. Ни то ни другое меня не обрадовало. На мгновение меня охватила паника, когда я не увидел ни Картер, ни Блю, но потом из соседней комнаты донеслись запахи кофе и завтрака, и я немного расслабился. Она должна была меня разбудить.