Что он задумал? Желудок завязывается узлом, когда я выхожу в центр круга. Мне слишком страшно смотреть на остальных. Может, это какое-то изощренное испытание для новичков, вроде вчерашнего прыжка доверия, только хуже? Я останавливаюсь прямо перед Гриффоном. Его дыхание частое и прерывистое, но руки расслабленно опущены вдоль туловища. Я утыкаюсь взглядом в его ладони, потому что боюсь посмотреть ему в лицо. Сильные руки, испещренные тонкими шрамами, коротко и аккуратно подстриженные ногти. День хоть и пасмурный, но удивительно теплый, и ворот его рубахи расстегнут. Мой взгляд невольно скользит выше — по обнаженной шее, к губам, к упрямому носу и, наконец, встречается с его ониксовыми глазами.

В следующую секунду я уже лечу на спину.

Ошеломленная, я судорожно хватаю ртом воздух. Перевернутая вверх тормашками лицо Сэл весело улыбается мне, её щеки округлились от явного удовольствия.

Стоящий рядом Ээро ободряюще кивает:

— Сам через это проходил. На твоем месте я бы поскорее поднялся.

Я бы с большим удовольствием отрастила когти и зарылась глубоко в землю.

— Твой первый урок, — произносит Гриффон, возвышаясь надо мной и заслоняя собой свет. — Всегда следи за глазами противника, независимо от его роста и комплекции. Глаза всегда выдают следующее движение.

— Иффф, — выдавливаю я.

Он наклоняется и протягивает мне руку:

— Что-что?

Все еще пытаясь восстановить дыхание, я тянусь к его ладони: — Иффф… если мой противник…

Быстро, словно по мановению волшебной палочки, он переворачивает меня на живот, впечатывая мою щеку прямо в сухую землю. Тот жалкий глоток воздуха, что мне удалось набрать, снова с корнем выбит из моих легких.

— Ты опять это сделала, — констатирует Гриффон.

Ээро сочувственно кивает:

— Точно-точно, — подтверждает он, опускаясь на корточки и демонстративно тыча указательным и средним пальцами себе в глаза. — Ты снова смотрела на его руки, а не на зенки.

Я киваю, чувствуя, как внутри меня разгорается упрямый, злой огонек. Я переворачиваюсь на спину и снизу вверх смотрю на Гриффона. На его губах играет издевательская усмешка, когда он в очередной раз предлагает мне руку. Мой взгляд демонстративно косится на его ладонь — я заглатываю наживку.

Молниеносно, словно оса, он совершает выпад, пытаясь перехватить мое запястье, но на этот раз я готова. Я позволяю ему схватить мою руку, но вместо того чтобы подняться, я со всей силы дергаю его на себя. Гриффон теряет равновесие. Я резко выбрасываю ногу, подсекая его под лодыжку и создавая неожиданное давление на ахиллово сухожилие — одну из самых уязвимых зон на ноге. Его колено подгибается. Я мощным рывком отрываю тело от земли, собираясь повалить его, пока он дезориентирован.

Но за его плечами годы суровых тренировок Стражей.

Мы сталкиваемся где-то посередине.

Он виртуозно использует мою собственную инерцию движения вверх, чтобы вернуть устойчивость. Его рука намертво обхватывает мою талию, перенося весь вес на левую ногу. Он удерживает меня на весу, намертво прижав к себе; наши лица находятся в считанных дюймах друг от друга, а дыхание переплетается. Я упрямо, с вызовом смотрю ему прямо в глаза, кожей ощущая жесткое давление его тела. Это все равно что обнимать дерево. Теплое, невероятно сбивающее с толку дерево.

— Уоу-уоу! — кричит Ээро, взрываясь аплодисментами.

Гриффон разжимает руки. Я опускаюсь на собственные ноги, которые почему-то предательски дрожат. Он все еще не отвел взгляда, поэтому я тоже упорно смотрю на него. Выражение его лица… я никогда раньше не видела у него такого выражения, по крайней мере, обращенного ко мне. Изумленный восторг? Прежде чем я успеваю сделать окончательный вывод, его зрачки едва заметно косятся влево, и я тут же инстинктивно отпрыгиваю вправо, уходя от его внезапного выпада. Вся моя жизнь, проведенная за изучением движений пациентов, предвосхищением их слабостей, потребностей и хаотично дергающихся конечностей, наконец-то принесла свои плоды.

К собственному величайшему удивлению, я запрокидываю голову и звонко, искренне смеюсь. Я чувствую себя сильной. Я чувствую себя живой.

— Ну что, Грифф, она достаточно быстро учится на твой вкус? — подначивает его Ээро.

Мой смех мгновенно обрывается, когда до меня доходит: я понятия не имею, как отреагирует Гриффон. Я только что едва не уложила его на лопатки прямо на глазах у его же учеников. Он вполне может прийти в ярость. Его отец на его месте точно бы пришел. Но, к моему огромному облегчению, я вижу, что он широко и открыто улыбается. Эта улыбка — теплая, искренняя — летит прямо мне в сердце. Уже второй раз за эту неделю мне кажется, что передо мной стоит тот самый мальчик, которым он был когда-то, лучший друг моего детства.

— Да, — усмехается Гриффон, тихо качая головой. — Достаточно быстро.

Я рискую бросить взгляд на остальных. Маленькая Мари стоит с разинутым ртом, Ээро с точно таким же выражением лица смотрит на неё, а Оскар с ухмылкой качает головой. Мерил выглядит так, словно готова прямо сейчас меня обнять. Единственной, на кого это не произвело абсолютно никакого впечатления, остается Сэл. Привычный рефлекс немедленно сжаться и стать незаметной срабатывает автоматически; мне требуется немало усилий, чтобы подавить его.