Я внимательно смотрю на неё, пытаясь понять, не издевается ли она, но Мизия, кажется, абсолютно искренна. В Долине мужья и жены делят домашние обязанности поровну. Но если бы я действительно хотела быть хорошей супругой, я бы заставила остальных членов семьи тоже вносить свой вклад. И впервые в жизни я задумываюсь о том, насколько, должно быть, Мизия одинока.

Овсянка начинает выкипать, выдергивая меня из размышлений. Я резко бросаюсь к плите, случайно смахнув ложку со столешницы.

— Неуклюжая девчонка, — тихо бормочет она.

— Я возьму другую, — жизнерадостно отзываюсь я, наполняя её тарелку. Ягоды красной смородины в каше внезапно напоминают мне сгустки крови. Весь аппетит, с которым я проснулась, мгновенно улетучивается.

Мизия изучает меня долгим, слишком пристальным взглядом, после чего принимается за еду.

Утро пролетает незаметно. Если бы не тоска по Джонасу, я бы даже получила удовольствие от переписи. Ходить по улице, заглядывать в мастерские, наблюдать за жителями, занятыми своими ремеслами, разговаривать с людьми, с которыми раньше я едва здоровалась… всё это приносит странную радость. Коттедж за коттеджем я вношу в списки членов моей общины, попутно высматривая любые зацепки, которые могли бы пролить свет на два недавних убийства. Единственное, что я замечаю — это то, какими уставшими выглядят многие из нас, и насколько пусты кухонные шкафы в домах.

Закончив дневную норму на рекордной скорости, я незаметно ускользаю в лес.

Когда я прихожу, Реата из Дома Химиков уже приготовила свежую родниковую воду и политые медом сверчковые галеты. Мерил, Сэл, Ээро и Гриффон уже на месте. При виде моего нареченного в животе сладко екает: рукава его рубахи закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья, пока он что-то показывает Сэл. Я не видела его со вчерашнего вечера, и в голове тут же запускается привычный рой сомнений. Вдруг он испытывает отвращение к воспоминаниям о поцелуе? Вполне возможно, что никто здесь, включая моего будущего мужа, вообще не рад моему присутствию.

Может, они обсуждали меня до того, как я пришла? Желудок скручивает спазмом, я уже подумываю развернуться и уйти. Но тут подходит Ээро и дружески хлопает меня по спине, Мерил тепло улыбается, и мои тревоги мгновенно тают. «Ты справишься, Роузи». Я улыбаюсь. На этот раз мой внутренний голос прозвучал точь-в-точь как Джонас.

— В круг! — командует Гриффон.

Я вытягиваюсь по струнке. Остальные следуют моему примеру, выстраиваясь вокруг него. Альберта нигде не видно, но малышка Мари, кажется, вполне довольна ролью зрителя: её свежие кудряшки забавно подпрыгивают, пока она слушает объяснения Гриффона о планах на сегодняшний вечер.

— Начнем с рукопашного боя, и если новенькая не будет слишком сильно нас задерживать, — он впервые с моего прихода бросает на меня быстрый взгляд, — перейдем к шестам.

Его слова должны были меня уязвить, но в его тоне появилось что-то новое, едва уловимо приветливое. Он поддразнивает меня точно так же, как и остальных. Его привычная холодность не исчезла насовсем, но заметно смягчилась. От этого под кожей словно начинают лопаться щекочущие пузырьки.

Я мысленно давлю их. В холодном свете дня я прекрасно понимаю, что не имею права терять бдительность рядом с Гриффоном, и один потрясающий поцелуй ничего не меняет. Мало того что он лично препроводил Джонаса к корзине, так он еще и сын человека, который годами лгал всей Долине и манипулировал людьми. Возможно, сам Гриффон и не в восторге от этого, но я не могу позволить себе влюбиться в парня, чья семья запустила свои корни в ту самую систему, которую мне необходимо уничтожить. Я разрываю наш затянувшийся зрительный контакт.

— Продолжим с того места, на котором остановились на прошлой неделе, — хмурится он, возвращаясь к делу. — Захваты запястий и удушающие замки.

Я сама не верю своим глазам, когда вижу, как моя собственная рука взмывает вверх:

— Какого соперника мы должны себе представлять во время боя?

Сэл ощутимо — и весьма чувствительно — толкает меня локтем в бок:

— Заткнись и слушай.

Мерил примирительно гладит Сэл по спине:

— Вообще-то это разумный вопрос, разве нет? — Она ищет поддержки у Гриффона, но его глаза все еще сердито прищурены на Сэл. — Ты ведь сам учил нас, Гриффон, что точки опоры и рычаги меняются в зависимости от комплекции противника.

Гриффон раздраженно трет ладонью коротко стриженую голову. Он явно на взводе. Неужели я уже умудрилась растратить тот крошечный лимит дружелюбия, что возник между нами?

— Шаг вперед, — приказывает он мне.