Я быстро осматриваю берег в поисках сфагнума и почти сразу натыкаюсь на сочную зеленую подушку мха. Это отличный природный антибиотик, который к тому же прекрасно останавливает кровь. Я отрываю приличный кусок и плотно прижимаю его к ране на ноге Гриффона. И только в этот момент, почувствовав тяжелую, теплую ладонь на своем плече, я осознаю, что меня бьет крупная дрожь.

— Я сам подержу, — тихо говорит он. Когда он наклоняется, чтобы перехватить мох, его пальцы на долю секунды касаются моих. Он резко, словно обжегшись, отдергивает руку.

Я отчетливо слышу стук собственного сердца. Интересно, мои щеки сейчас пылают так же сильно, как у него?

В эту минуту рядом с нами из воды материализуется мокрый Ээро. Его зубы вовсю выстукивают чечетку.

— О-о-о, прямо как в старые добрые времена! — ухмыляется он, переводя взгляд на Гриффона. — Роуз снова латает тебя после того, как ты притащился в школу в синяках от своего папаши.

Я тяжело сглатываю. Я всегда втайне подозревала, что травмы Гриффона были результатом далеко не только изнурительных тренировок Стражей, иначе с какой стати он наотрез отказывался лечиться в Аптекарском коттедже? Но теперь, когда я сама пожила под крышей дома Цзы, этому появились неопровержимые доказательства. Я смотрю на Гриффона, всем сердцем желая как-то утешить его, приглушить эту боль, но он уже закрылся. Его темные глаза мгновенно потускнели, словно подернувшись серой дымкой.

— Нам пора возвращаться по домам. Уже поздно, — холодно бросает он, хватает свои вещи и размашистым, сердитым шагом направляется обратно к пещерам.

Мне до безумия хочется побежать за ним, сказать что-то действительно важное, но ноги словно налились свинцом и приросли к земле.

— Ну ты и удружил, Ээро, — злобно зыркает на него Сэл.

И я не могу с ней не согласиться. К чести парня, у него, по крайней мере, хватает совести выглядеть искренне виноватым, пока мы, стуча зубами от холода, натягиваем сухие туники и брюки на влажные тела.

К моему удивлению, подает голос молчаливый Оскар:

— Гриффон рискует абсолютно всем, чтобы тренировать нас.

— Зачем? — спрашиваю я, наконец озвучивая вопрос, который не дает мне покоя с той самой секунды, как я впервые наткнулась на их тайные сборы. Я знаю версию самого Гриффона, но во что верят они сами? — И ради чего вы все точно так же рискуете головой, приходя сюда?

Ребята переглядываются между собой.

— Дом Стражей сосредоточил в своих руках слишком много власти, — берет слово Мерил, и её чистый голос Проводника придает словам особую, весомую торжественность. — Это продолжается уже довольно долго. Они без конца твердят, будто делают это ради нашей безопасности, что это лишь естественное расширение их прямых обязанностей. И поначалу, думаю, так оно и было. Но теперь они объявляют Жатву за Жатвой, даже не советуясь с Хранителем Записей. Мы все это видим. Они запирают нас по домам, заваливают работой по горло, чтобы у нас просто не оставалось времени задавать вопросы, не говоря уже о том, чтобы что-то предпринять. — Она печально качает головой. — Гриффон тоже считает, что они зашли слишком далеко, хотя сам в жизни в этом не признается. И помощь нам — единственный доступный ему способ хоть как-то загладить вину.

— Я была самой первой, — тихо произносит Сэл. — Моего отца приговорили к Жатве за то, что он посмел пойти против Ярека. И именно Гриффон был тем, кто вел его к корзине.

По спине пробегает волна первобытного, слишком хорошо знакомого мне ужаса. Я слишком хорошо знаю, каково это — смотреть, как уводят тех, кого ты любишь больше всего на свете, и оставаться один на один с пепелищем своей жизни.

— Мне кажется, в тот день в Гриффоне что-то умерло. Он прекрасно понимает, что его отец затеял какую-то грязную игру, и что, пока Ярек заправляет всем в Долине, никто из нас за Стеной не может чувствовать себя в безопасности. Эти тренировки для него — способ примириться с собственной совестью и той ролью, которую его заставляют играть. — Она хищно ухмыляется. — Он сам пришел ко мне на следующую ночь после гибели отца. Сказал, что драка — это единственное, чему его научили в этой жизни, но он готов поделиться этим знанием со мной. А я ответила, что если я буду учиться защищать себя, то Мерил пойдет со мной.

— А мне в свою очередь пришлось притащить за собой муженька, — шутливо толкает Ээро в бок Мерил.

Тот глупо и счастливо улыбается:

— А я вообще привел Оскара чисто случайно, когда он застукал меня, когда я посреди ночи уползал на тренировку.

— Эй, да я бы тебя ни за что не сдал! — возмущается Оскар.

По тому, как весело хохочет Ээро, я понимаю, что эта история пересказывалась в их компании уже не один десяток раз. Потому что они — настоящие друзья. И они невероятно отважны. Я кожей ощущаю окутывающее меня тепло этой дружбы, когда лицо Мерил снова становится пугающе серьезным. — Мы прекрасно понимаем, что кучка подростков с деревянными шестами не сможет в одиночку изменить систему. Нужно действовать глобальнее.