Я чувствую запах сытных пирогов с курицей, которые пекутся в уличной печи Пекарей; наваристый аромат подливки смешивается со сладостью яблочного хлеба. Сегодня мы будем пировать. У меня должны были бы течь слюнки — ведь последние недели мы питались в основном кашей из мучных червей и галетами из сверчковой муки, — но от нервов мой желудок сковало льдом.

Джонас быстро, тревожно обнимает меня и шепчет:

— Я расскажу тебе все позже.

Затем он исчезает в копошащейся толпе, оставляя меня проходить оставшуюся часть пути в одиночестве, как того требует традиция. Мне хочется броситься за ним, спросить, что он имеет в виду, но когда я понимаю, что взгляды всей общины устремлены на меня, включается привычка всей моей жизни.

У меня есть священный долг, и он начинается сегодня.

Я должна стать женой. Стражем. Колышком, скользящим в идеально отведенный для него паз.

Я пытаюсь сглотнуть, но во рту слишком пересохло.

Я бросаю взгляд вверх на Стену, чтобы обрести опору. Лозы крест-накрест опутывают ее каменную поверхность, их листья колышутся на осеннем ветру, глубокая зелень начинает багроветь по краям. Нигде Стена не выглядит столь прекрасной, как у Врат Эдема, но что-то здесь не так…

Холод пробегает по моей спине, когда я осознаю, в чем дело.

Корзина для Сбора Урожая опущена.

Она прислонена к Вратам и выглядит для всей Почвы Долины как разинутая пасть хищника — не то чтобы я когда-либо озвучила столь непочтительную мысль. Но она не должна быть опущена. Только две церемонии требуют присутствия корзины, и свадьба в их число не входит. Может, ее спустили для техобслуживания?

Мой взгляд перемещается на грандиозную деревянную сцену перед Вратами. Именно здесь мы с Гриффоном вскоре поженимся. От этой мысли у меня кружится голова, поэтому я перевожу глаза на огромную каменную часовню прямо напротив. Эти два строения возвышаются над нашей деревенской площадью, словно часовые.

«Шевелись, Роуз», — приказываю я себе. «Чем раньше начнешь, тем скорее все закончится».

Я не успеваю пройти и десяти футов, как мое внимание привлекает тень, жмущаяся к стене часовни слева от меня. Волоски встают дыбом на затылке, но то, что мне почудилось, исчезает в мгновение ока. Бабушка — единственная, у кого есть разрешение Совета остаться сегодня дома. Если кто-то действительно прячется там, это проступок, караемый поркой.

Кто станет так рисковать?

Я замечаю, что остановилась, нахмурив брови и уставившись в сторону часовни. Вся Долина смотрит на меня. Мне хочется расстегнуть себя изнутри и вышагнуть вон из собственной кожи. К счастью, вперед выбегает деревенская девочка, перетягивая на себя всеобщее внимание.

Она протягивает мне дюжину умопомрачительных роз.

Я никогда раньше не видела своего тезку [прим. пер.: игра слов rose (роза) и имя героини Rose] так близко и на мгновение оказываюсь очарована этим буйством глубокого алого цвета, где каждый цветок разворачивается, словно слои бархата. Их аромат густой и пьянящий, вихрь медовых специй и сырой земли, настолько пленительный, что я едва не упускаю из виду ряд острых как иглы шипов.

Когда я принимаю букет, я вижу, что ребенку повезло меньше.

Я узнаю в ней Агнес из Дома Пчеловодов, ей от силы лет шесть. Зазубренный шип вонзился в ее ладонь, по краям выступают капли крови. Она пытается вести себя так, будто ее это не беспокоит, возможно, надеясь, что я не замечу, но мой мир уже сузился до нас двоих. Я откладываю розы в сторону, чтобы надавить на края прокола, заставляя выступить свежую струйку крови, а вместе с ней — и зазубренный кончик шипа. Она хнычет, но покорно терпит мои манипуляции, как и подобает послушному дитя Долины.

Кровь, раз уж пошла, не хочет останавливаться, поэтому я хватаю единственный доступный кусок ткани — лоскут своего расшитого лентами подола, на котором в течение многих поздних ночей вышивались символы Долины, чтобы мой брак был благословлен удачей и здоровыми детьми. Ну что ж. Каждому Аптекарю известно, что неотложное затмевает грядущее. Я обматываю ткань вокруг раны Агнес. Она подпрыгивает и робко целует меня в щеку, после чего исчезает в толпе. Мать наверняка отчитает меня за то, что я задерживаю свадебную церемонию, но я все еще Аптекарь, по крайней мере, пока не вышла замуж.

Я подхватываю свой букет и спешу вперед как раз в тот момент, когда оркестр переходит на «Балладу о женихе». Это знак для жителей деревни, чтобы они расступились, подобно воде.

Являя взору моего суженого.

Облаченный в свой свадебный красный цвет, Гриффон Цзы мучительно красив. Золотисто-коричневая кожа, сияющие черные волосы, ониксово-темные глаза над точеным носом, полные, мягкие на вид губы, от которых мои щеки вспыхивают румянцем. Мой друг детства, пока мы не рассорились, теперь мой жених, назначенный мне только после того, как мой первоначальный суженый был удостоен Сбора Урожая.

Холодный взгляд Гриффона ясно дает понять, что он так же не рад этому союзу, как и я.