Китти жестом просит список, и мы тайно передаем его ей. Она начинает писать под моим первоначальным вопросом. Ничего не случится, если два разных девианта потрахаются, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ гарпий. Поскольку они все женщины, они единственные девианты, которые могут забеременеть от другого вида. Но они могут рожать только новых гарпий-женщин, и поэтому они все считаются «полукровками». Короче: девианты — РАСИСТЫ!!!

Я подавляю смех.

— Вы пятеро закончили диссертацию, которую пишете там на задворках?

Жаркий стыд охватывает затылок, когда весь класс оборачивается, чтобы поглазеть на нас.

— Мы анализировали дискриминацию гарпий, — говорит София, явно не смущенная, в то время как Питер, Эллиот, Китти и я коллективно перебираем все возможные оттенки красного.

— Замечательно, — говорит Лизетт. — Это будет отличная тема для вашего первого эссе.

Класс стонет. На нас сыплются гневные взгляды, и я заставляю себя, проявив стальную волю, ни с кем не встречаться глазами.

— Если я и узнала что-то за свои многие, многие годы в Харкере, так это то, что отсутствие сосредоточенности — кратчайший путь к смерти. — Она говорит это так, будто ей за восемьдесят, хотя выглядит не старше тридцати пяти. Интересно, не эльф ли она. Она не кажется мне охотницей, но что я знаю? Это мой первый день в школе охотников.

— Каждому из вас нужно отдаться этому курсу, всей учебной программе, каждой крупице вашего внимания. Вы должны относиться к этому серьезно, если намерены пережить свои четыре года здесь. — Тень пробегает по лицу Лизетт. — Или, что более важно, иметь хоть какую-то надежду на защиту человечества. В конце концов, вы — всё, что у них есть.

Лизетт снимает очки и пристально смотрит на меня, пока холодок не пробегает по моему позвоночнику.

— И на этой многообещающей ноте, — говорит она, наконец обводя взглядом аудиторию, — вы свободны.

ГЛАВА 9

Во внутреннем дворике за пределами подвальной аудитории профессора Лизетт тусклое освещение; для фонарей еще слишком рано, для солнечного света — слишком поздно, но жара спала, и территория больше не кишит сотнями студентов. Я замечаю заходящее солнце над холмами на западе и полоску робкой луны, взошедшей в еще синем небе, и чувствую, как уголки моего рта ползут вверх. Обожаю, когда такое случается.

— В столовую на ужин? — спрашивает Эллиот у Софии, затем смотрит на Питера, Китти и меня, приглашая и нас тоже. — Я умираю с голоду.

— Ты всегда умираешь с голоду, — говорит Соф, обмахиваясь блокнотом. — Но я пойду куда угодно, где есть кондиционер. Я не вынесу больше ни минуты этой жары.

— Она довольно жестокая, да? — спрашивает Китти, заправляя волосы за ухо. Мне кажется, что новые друзья для неё тоже редкость, и мое сердце сжимается от сочувствия.

— Очень жестокая, — соглашается София. — Мы могли бы потом все вместе что-нибудь посмотреть в общей гостиной?

Брови Китти заинтересованно приподнимаются, а Питер с тревогой поглядывает на свой рюкзак, прежде чем кивнуть Софии со сдержанным энтузиазмом. Боюсь, нашему парню с «щенячьими глазками» конец.

— Мы не охотимся по вечерам? — спрашиваю я группу. — Даже с инструктором?

— Очень немногих первокурсников выбирают для полевых тренировок, — говорит Питер. — Они хотят, чтобы ты сначала немного подучилась, прежде чем бросать тебя волкам.

— В прямом смысле, — шутит София.

— Уже не дождусь выпуска, — размышляет Эллиот, проводя рукой по своим волнистым волосам. — Свобода ходить и уничтожать девиантов, когда мне заблагорассудится.

— Никаких нянек, — соглашается София.

— И зарплата охотника Цитадели, — радостно добавляет Китти.

София и Эллиот переглядываются, словно это гораздо амбициознее всего, на что они надеются, и Китти переминается с ноги на ногу. Питер просто выглядит так, будто мысль об охоте в целом его пугает.

— Это то, чем ты хочешь заниматься? — спрашиваю я Китти без осуждения. — Работать на Цитадель?

— Я была бы рада, если бы после этого меня распределили в какое-нибудь крутое место. Япония, Румыния или Сейлем, штат Орегон… — Должно быть, это горячие точки девиантов. Места, куда обычного выпускника отправляют в качестве опытного охотника после окончания учебы. Я киваю, как будто это для меня не новость. — Но возможность работать на Старейшин, помогать поддерживать порядок… охотиться в Астере. Думаю, у меня бы это хорошо получилось.

Она определенно напоминает мне Нору. Классический тип «А» с беспощадностью эона в придачу. Не могу представить, что детство Китти было легким.

— Если кто и сможет это сделать, так это ты, — говорит ей Питер.

Он говорит это так, будто работа на Цитадель — охота в большой, опасной Астере, где живет Выводок — это невероятный подвиг. Мне почти хочется сказать им, что Китти могла бы задать жару уже сегодня вечером, прежде чем я напоминаю себе, что начала охотиться в семь лет, как и мой отец, и его мать до него. Никто из тех, с кем я стою, не охотился самостоятельно, разве что кое-где за последний год перед школой. Я также напоминаю себе, что ни у кого из этих людей нет такой жажды крови, как у меня. Может быть, для Эллиота это спорт. Для Софии, прилив адреналина. Для Китти, вызов, в котором нужно преуспеть. Но для меня это острая, как бритва, потребность. Принуждение.