— Почему вы, София Валентайн, думаете, что мой класс — единственный в Харкере, который вы обязаны закончить, чтобы получить диплом?

София задумчиво закусывает губу.

— Чтобы мы знали, какой буквально ад ждет нас, если мы обратимся?

Снова приглушенный смех. Но Софию это не смущает. У неё такая непробиваемая уверенность в себе, на которую не влияет даже то, что она в корне неправа. Я не могу придумать ничего, что могло бы её смутить, и решаю, что это завидное качество, а не неприятное.

Профессор Лизетт берет со стола то, что кажется учебным планом, и передает стопку первому ряду.

— Чтобы понять то, что вверху, — говорит она нам, — мы должны сначала понять то, что внизу.

Питер и Китти послушно записывают это в свои тетради. Рядом со мной Эллиот пролистывает ленту, посвященную мужчинам, занимающимся кроссфитом. Я пишу первый пункт в своем новом блокноте — у меня такое чувство, что это единственный класс, который будет иметь значение для моих конкретных целей в этой школе.

— В древнейшие времена девианты обитали исключительно в преисподней. Там рождались, там жили, там умирали. Люди были в безопасности здесь, в земном плане, а лимантрийцы жили наверху. Пока Верховный Тан не использовал самую темную форму магии, чтобы расколоть землю.

Разлом. Как и рассказывал мне отец. Он также говорил, что заклинание, которое использовал Верховный Тан, свело его с ума настолько, что он вырезал собственную печень и съел её сырой. Прелестная информация для восьмилетнего ребенка.

Лизетт кивает Питеру.

— И что же произошло потом, мистер Ройдон?

Питер открывает рот, чтобы ответить, но за него отвечает Китти.

— Нашим предкам-лимантрийцам пришлось спуститься из своего астрального плана, чтобы защитить смертных и закрыть Разлом. Разразилась великая война. Девианты воспользовались этой возможностью, чтобы уничтожить родину лимантрийцев, и те были вынуждены переселиться сюда и тайно жить в мире смертных. Охотники стали бесценны в борьбе с обреченными на свободу девиантами, а эоны были ненадолго возвращены в строй, чтобы помочь, прежде чем они не смогли сдерживать свой голод в окружении смертных и были истреблены.

Я ерзаю на месте при упоминании эонов. В её устах это звучит так, будто мы какие-то падшие ангелы. Опозоренные, крайняя мера. Кровожадные дикие животные.

Что меня гложет, так это то, что она права.

Лизетт кивает.

— Очень хорошо. Но в следующий раз постарайтесь не перебивать своего однокурсника, хорошо?

Щеки Китти краснеют, а Питер пожимает плечами, как бы говоря: «Не парься».

— Но, — продолжает Лизетт, — не все девианты оказались на свободе, когда раскололся Разлом. Представьте себе это как трещину на замерзшем озере. А не прорыв плотины. Миллионы всё еще живут в преисподней, глубоко под нашими ногами.

София передает мне стопку планов, я беру один и передаю остальные дальше. Это три скрепленных листа: первые два содержат даты эссе, исследовательских проектов и тестов. Третий лист двусторонний. На лицевой стороне написано:

СТРАТИФИКАЦИЯ ДЕВИАНТОВ

Верховный Тан

Демоны

Прирожденные девианты

Обращенные девианты

Полукровки

Звери

Нежить

А на обороте:

ЛИМАНТРИЙСКИЙ ОРДЕР

Старейшины

Охотники, Пикси, Ведьмы и Чернокнижники, Нимфы, Русалки, Оборотни, Феи, Эльфы и Гномы

Я изучаю страницы. Кое-что я знала — отец рассказывал мне об иерархии девиантов, о жестокости, с которой каждый класс порабощает и вытесняет тех, кто стоит ниже по рангу. Он учил меня, что мы лимантрийцы, но… всё остальное — это шквал новой информации. Я даже не знала, что некоторые из этих существ существуют.

Меня пронзает резкая и незваная обида. Как он мог скрывать от меня такое место? Место, полное информации, которую я могла бы использовать для охоты последние десять лет? Возможно, я узнаю здесь вещи, которым папа меня уже учил, но спустя столько времени я не могу их вспомнить. Эта мысль кажется мне глубоко печальной — о том, что были моменты, которые мы с ним разделяли, а теперь они навсегда потеряны в бездне моей памяти. Я ненавижу то, что никогда не смогу спросить его. И почти так же сильно я ненавижу то, что Рид, возможно, был прав насчет АХЗД: здесь я стану лучше в своем деле.

Я качаю головой, всё еще в шоке от того, что эта школа нанимает именно того демона, которого стремится уничтожить. И это один из многих вопросов, бурлящих в моей голове. Я не София — поднимать руку я не буду, если смогу этого избежать, — но я наклоняюсь к ней и шепчу:

— Что такое полукровка?

София берет листок из моей руки и пишет рядом с «Полукровки»: Селки, суккубы, сирены, гиганты, джинны, гарпии, тролли и т. д. Не так похожи на людей, как вампиры, оборотни или демоны. Но и не такие звероподобные, как… звери.

Я киваю в знак благодарности, а затем пишу под «Обращенными девиантами»: Почему обращенные девианты считаются ниже прирожденных?