Но не то чтобы у меня был большой выбор. Даже если бы человечеству не было лучше от того, что оно не знает о девиантах — даже если бы это не было безопаснее для общества в целом — я бы всё равно никогда не захотела, чтобы именно Пенни узнала, насколько ужасен мир на самом деле. Её солнечный взгляд на вещи — редкая и драгоценная штука. Просыпаться каждый божий день и искренне верить, что люди хорошие? Что всё будет в порядке? Я бы вырвала себе передние зубы без анестезии за такое душевное спокойствие. Я никогда не захочу отнимать это у неё.

И если говорить более эгоистично, когда мне не снятся кошмары о дне, когда убили моего отца, или о том, что меня обратили против воли, мне снятся кошмары о том, что Пенни узнает, какое я чудовище. Поэтому я должна лгать своей лучшей подруге, чтобы защитить её и нашу дружбу. Классика в духе охотников.

К тому времени, как я добираюсь до арсенала — дрянной маленькой хижины среди могучих дубов с круто скошенной серой черепичной крышей, — мое раздражение закипает. Меня снова бесят бессмысленные правила Харкера против охоты. Если бы я могла, я бы объяснила этому суровому декану, что мне нужен бой — убийство — чтобы сохранять стабильность. Что я уничтожаю девиантов — и в Астере, не меньше — с тех пор, как начала дотягиваться до верхней полки в кладовке. Но я знаю, что это выдаст во мне эона, а нам этого не нужно, верно?

К тому моменту, когда я распахиваю дверь арсенала, я ищу повода для драки.

И, к моему счастью, я его нахожу.

Среди стоек с блестящими копьями и наточенными длинными мечами, рядов масел и мазей, сваренных в Харкере, я нахожу демона, для уничтожения которого и существуют все эти виды оружия. Я бы узнала его, даже если бы не заметила его идеальные свободные каштановые кудри или широкую спину поджарого, мускулистого тела. Того, как гудело мое тело — предупреждая, что я нахожусь в присутствии опасности — было бы достаточно.

Оружейника здесь нет, но Рид склонился над одним из верстаков, возясь с цепью шипастого цепа, а студентка со светлой кожей и ледяным блондом наблюдает за ним с обожанием в глазах. На этот раз я точно знаю, что жаркое чувство в моей груди — это чистая, гарантированно качественная досада. Разве она не знает, что этот человек — хищник, которого нужно уничтожить?

— Ты действительно здорово её потрепала, — бормочет он, не сводя глаз с порванной цепи. — Дракон?

— Гигант, вообще-то, — говорит она ему. Она практически стоит на цыпочках, чтобы подобраться поближе. — Нашла его этим летом в долине за моим родным городом. Убила его совсем одна.

Его ответ тихий. Размеренный.

— Молодец.

Я закатываю глаза, прохаживаясь среди витрин с поблескивающим металлом в ожидании возвращения оружейника. Я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить что-нибудь и не замахнуться в сторону клейма на шее Рида. Пытаюсь считать вдохи.

Раз. Два. Три…

Мой взгляд цепляется за одну из запечатанных витрин, запертую на старинный железный замок. Внутри лежат несколько коротких мечей — украшенных драгоценными камнями, отполированных и сверкающих, как мокрые бриллианты на солнце. Самый маленький из них, лежащий на бархатной подушечке в углу витрины, странно похож на мой собственный. Он чище моего, и на нем другая гравировка, не лань и не змея. На этом изображена какая-то крадущаяся кошка из джунглей. Ягуар, наверное. Выглядит свирепо — прищуренные глаза, оскаленные клыки, — но на спине он несет маленького котенка.

— Даже не думай об этом, — раздается сзади грубый голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу Рида, который свирепо смотрит на меня. В его глазах борются любопытство и раздражение.

— О чем это «об этом»?

— У тебя не хватит сил разбить это стекло. Ни у одного охотника не хватит. Поэтому они его и используют.

Я в изумлении смотрю на него, пока не нахожу слов, чтобы выразить свое возмущение.

— Ты думаешь, я присматриваюсь, как тут что украсть?

Рид лишь пожимает плечами.

— Я видел, как ты пыталась сбежать с ориентации. Пришла за сувениром перед уходом?

Стыд заливает мои щеки. Что еще хуже, позади нас околачивается хорошенькая блондинка, сжимая свое починенное оружие; она явно притворяется, что рассматривает паяльные аппараты, а сама использует свой обостренный слух, чтобы подслушивать.

Мне стоит просто уйти. Починить клинок завтра. Но я не могу остановиться.

— Я остаюсь, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Я здесь, чтобы починить свой чертов кинжал.

Выражение лица Рида почти не меняется.

— Тот, что с трещиной?

— Да. И почему ты всё еще крутишься вокруг меня? Я пришла в твою секретную школу, не так ли? Можешь перестать меня преследовать.

Глаза Рида поблескивают в неярком свете фонаря.

— Преследовать?