— Нет времени! — Я уже бегу обратно в сторону Старого кампуса. — Ты либо со мной, либо нет.

— Проклятье. — Но что бы он ни увидел в моем лице — решимость, ужас или неистовую, неуправляемую ярость эона — это ставит точку в споре.

— Я всегда с тобой, Вив.

***

Я едва соображаю сквозь обжигающую панику, когда мы выпрыгиваем из такси. Мои ноги уже бегут, толкая меня вперед, прежде чем лавина кошмарных воспоминаний заставляет меня споткнуться.

Рид подхватывает меня за талию. — Ты в порядке?

Это место — куда я клялась возвращаться только в кошмарах — совсем не изменилось. Первым делом меня бьет запах моря. Полуостров Астера врезается в строптивый, иссиня-черный океан, и я внутренне сжимаюсь от этой смеси рассола, мазута и старого мокрого дерева.

Рид оглядывает полосу ветхих доков. Пришвартованные яхты и океанские лайнеры обступили пирс: одни извергают горячий выхлоп в ледяной утренний воздух, другие давно замерли — реликвии старого пассажирского терминала, которым когда-то было это место. Призраки другой Астеры. Теперь вдоль обветшалой набережной выросли массивные промышленные постройки: мрачные крытые пирсы, превращенные в склады и заброшенные театральные подмостки, и морской центр, который, я уверена, служит ширмой для какого-нибудь игорного синдиката «Юга Бездны».

Неудивительно, что Выводок обожает это место. Это самая низина под Бездной, окруженная со всех сторон беспощадным морем, где невозможно оставить след…

— Она здесь, — говорю я Риду. — Если Пенни жива, она здесь.

Рид сканирует доки, зимний ветер треплет его каштановые кудри. — Здесь слишком много места.

— Сюда. — Я решительно прохожу мимо огромных промышленных контейнеров, которых избегала больше десяти лет, и позволяю инстинктам охотницы вести меня. Шум океана, бьющегося о пирс, затихает, как и вой утреннего ветра и гудки машин вдали. Я закрываю глаза на ходу и прислушиваюсь, ловя хоть что-то, что поможет мне найти…

Вон там, вдалеке — кучка девиантов: курят и играют в карты вокруг изъеденной непогодой скамьи. Охраняют белый грузовой контейнер. И внутри него — приглушенный крик.

Будто я шагнула назад во времени. Это могла быть я внутри того контейнера, воющая, зовя отца. — Ты слышал это?

— Иди за Пенни. — Рид выглядит бледным и встревоженным. — Я отвлеку их на себя.

— Ты не можешь сражаться с десятью Выводками. Они убьют тебя.

Голос Рида звучит хрипло: — Пусть попробуют.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он прижимается к моим губам в обжигающем, болезненном поцелуе. Это похоже на извинение — самый горький поцелуй из всех, что у нас были, потому что я знаю: есть шанс, что это прощание. Я слышу муку в его сердцебиении. Чувствую панику в его руках, когда он тратит драгоценные секунды, касаясь моей щеки, шеи.

Всё заканчивается прежде, чем я успеваю запомнить каждый изгиб его губ. То, что сплетало нас воедино, сейчас рвется, как лоза под садовыми ножницами. Этого достаточно, чтобы меня раскололо надвое. Это и влага в его глазах, когда он отстраняется, всё еще с любовью сжимая прядь моих волос. А в следующий миг он уже несется к группе, обнажив черные когти.

Я понимаю, что это Выводки, а не просто матросы или бандиты, по тому, как семь пар глаз вспыхивают кроваво-красным, когда они замечают его. Демоны, все до одного. Кроме одного, который, похоже, вампир, оборотень или обращенный чернокнижник — он ниже ростом и держится в стороне, чистя ножи других демонов. Даже он вскидывает голову и рычит на Рида, прежде чем броситься в его сторону.

Значит, мне тоже пора действовать.

Я обегаю контейнер с другой стороны, чтобы подобраться к задней части, где держат Пенни. Я толкаю дверь плечом, пока мышцы не начинает жечь.

С другой стороны доносятся тяжелые шаги по шатким доскам пирса. Я знаю, что у меня меньше минуты, чтобы вытащить Пенни. Рид не сможет вечно удерживать их вдали от нас. Я хлопаю дверью, и только тогда осознаю, почему снаружи не было засова. Я слышу щелчок автоматического замка. Контейнер запирается снаружи. Точно так же, как он удерживал меня внутри все те годы назад.

Я погружена в темноту, адреналин несется по венам, умоляя меня выбраться, выбраться, выбраться…

Но мне нужно сохранять спокойствие. Я уже была здесь. Я уже теряла здесь кого-то. И больше этого не допущу.

Пошарив в кармане, я выхватываю телефон и включаю фонарик. Зрелище перед глазами скручивает желудок в узел. Среди завалов деревянных ящиков у стены сидит женщина, связанная по рукам и ногам, с черным мешком на голове. Я шепчу благодарности всему на свете за то, что эти дрожащие кеды и светлые кудри действительно принадлежат Пенни.

— Пенни, — шепчу я, опускаясь на колени рядом с ней. — Это Вив. Я здесь.

Я сдергиваю плотную ткань с её головы и шумно выдыхаю. Жива. Не ранена. С кляпом во рту, но в довольно приличном состоянии, учитывая обстоятельства. Я вытаскиваю ткань у неё изо рта и принимаюсь за узлы на запястьях.