Но я уже за дверью. Я смогу найти доказательства того, что Лайра и Китти связаны с этим клубом, даже не дыша одним воздухом с этим Белым Оленем. Я — машина по добыче улик. Когда я принесу эту информацию декану, у Старейшин не останется выбора, кроме как позволить ему и охотникам Цитадели прикончить этого ублюдка.

И даже если Рид не пойдет со мной, я буду не одна.

Покидая коттедж, я отправляю Софии сообщение: «Всё еще в силе насчет «Лихорадочного сна» сегодня?».

Она отвечает через минуту: «Определенно. Встречаемся у Врат через 20? Можем поехать ко мне в город, чтобы подготовиться».

«Есть, капитан. Я возьму для тебя белый комплект-двойку».

«Ладно», — пишу я в ответ, зная, что спорить с королевой-консортом вечеринок бесполезно.

Через минуту она добавляет: «Приготовься. Он с блестками».

Чувство безысходности пронзает меня. Ну конечно, с блестками.

ГЛАВА 39

Как только мы с Софией входим в квартиру, я понимаю: что-то не так.

Я чувствую, как у нас обеих на затылке встают волосы. Где-то плачет Пенни. Громкие, надрывные рыдания. Хаунда нигде не видно.

— О боже, — бормочу я.

Ужас пожирает меня, когда мы обе проносимся мимо кухни к её комнате. Квартира небольшая. Мой бег длится меньше пяти секунд. И всё же это самые худшие пять секунд в моей жизни с тех пор, как я увидела смерть отца.

Я добираюсь до двери её спальни за мгновение до того, как мы с Софией распахиваем её настежь. Там, на кровати, сидит Пенни. На лице маска, в руках миска с пастой, она смотрит фильм, где два человека, промокшие под проливным дождем, кричат о письмах. Когда она видит нас с Соф, тяжело дышащих в дверном проеме, она ставит фильм на паузу и вытирает глаза.

— Привет, девочки, — шмыгает она носом. — Будете спагетти?

София выругалась на выдохе, прислонившись к дверному косяку.

— Ты плачешь так, будто тебя топором убивают, ты в курсе?

Пенни молча кивает, её губа дрожит, и новые слезы начинают наворачиваться на глаза.

— О господи, — вздыхает София, прежде чем обойти меня и забраться в кровать к Пенни. Она забирает миску с пастой — размером больше её головы — и накручивает себе порцию на вилку.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Пенни должна была оставаться у Клода, пока я не выясню, действительно ли девиант ворвался в наш дом, чтобы сбить меня со следа в Харкере.

— Мы с Клодом расстались. Он встретил кого-то в Париже. Самое ужасное, что она, судя по всему, замечательная. Работает в индустрии моды, и у неё есть пудель по кличке Масло.

Слезы текут по лицу Пенни.

— Это отличное имя для пуделя.

— Ты можешь перестать быть такой милой хотя бы на пять минут? — спрашивает София с набитым спагетти ртом.

— Мне так жаль, Пен, — говорю я.

— Всё в порядке.

Она шмыгает носом, и София возвращает ей миску и вилку. Пенни отправляет в рот еще один кусок.

— Что вы делаете сегодня вечером? Мы могли бы посмотреть кино?

Мы с Софией переглядываемся, и я пытаюсь придумать самый легкий способ ей отказать. Она и так сейчас слишком хрупкая.

— Не обязательно романтическое, — добавляет Пенни, заправляя светлые волосы за уши.

— Пенни, мы…

— Идем в «Лихорадочный сон», и ты идешь с нами.

Если бы мои глаза были кулаками, София была бы уже в нокауте.

— Пенни не хочет идти в клуб.

Пенни глубже зарывается в кровать.

— Я не совсем подходящий материал для клубов.

Мое облегчение почти осязаемо.

— Видишь?

— Глупости. Ты молодая, сногсшибательная и теперь снова свободная. Это и есть определение клубного материала. Такие заведения строят именно для тебя.

Я её придушу.

— София, можно тебя на минуту? В коридор?

София слезает с кровати с капризным стоном, будто её собираются посадить под домашний арест. Она идет за мной по коридору, пока мы не оказываемся на безопасном расстоянии, чтобы Пенни нас не слышала.

— Что ты творишь? Мы не можем взять Пенни на разведывательную миссию в чертов «Лихорадочный сон».

— Ты можешь расслабиться? Клуб каждую ночь забит обычными смертными девушками, точь-в-точь как Пенни. С ней всё будет в порядке, пока мы рядом, чтобы её защитить. Как ты и сказала, это просто разведка. И, может быть, немного танцев.

— Тебе вообще на всё плевать? Безопасность Харкера под угрозой. Кто-то пытается сварить Сирабракс. Пропали две девушки — они могут быть мертвы.

Лицо Софии каменеет.

— Да, и мы, вероятно, тоже скоро будем мертвы. Такова природа нашей работы, детка. А пока твоей лучшей подруге плохо, и ты ей нужна. Ты хочешь оставить её здесь рыдать над фильмами Николаса Спаркса и поглощать спагетти в промышленных масштабах? Я едва знаю эту девушку, и даже я этого не хочу.

Я ненавижу то, что она права. Ненавижу то, что уделяю Пенни гораздо меньше времени, чем она заслуживает. Ненавижу то, что попытка выяснить, что происходит в этой школе, скорее всего, означает, что я оставлю её и всех остальных слишком рано, так же, как мой папа оставил меня.