А в другом направлении, в конце бара, ближе к входу в клуб, находится арка, через которую вливаются и выливаются тусовщики. Никакого красного каната, никакой охраны, значит — ничего тайного или запретного. Судя по запаху травки и сигарет, исходящему от проходящих мимо людей, можно предположить, что арка ведет на открытую террасу для курения.

Там-то я его и замечаю. Мужчина, который чуть слишком старается выглядеть модным. Он потеет, глаза бегают. В кожаной куртке у него спрятан какой-то пистолет, а в руках кейс, который по временам в поместье Виндзор я определяю как пуленепробиваемую сталь. Не совсем обычный клатч для клуба. Это зацепка не хуже любой другой.

Я срываюсь с места, даже не расплатившись за напитки. Проталкиваясь сквозь толпу, я бросаюсь за ним, когда он проскальзывает в арку, идет по гулкому, черному как смоль коридору и выходит через тяжелую каменную дверь. Ноябрьский холод лижет мою кожу, и глаза привыкают к полукрытому саду-патио клуба. Тепловые лампы помогают смягчить холод ночного воздуха для посетителей, которые лениво сидят в старинных греческих креслах под свисающим плющом и грубыми каменными фонтанами. В каждой руке — кальяны и сигареты, в воздухе стоит лекарственный запах курительного мака. Густая дымка наркотиков и табака щиплет глаза; я быстро моргаю, но здесь слишком много людей, и я уже потеряла мужчину с кейсом. Черт возьми.

Я сканирую толпу, как ночной хищник. Улавливаю каждый отблеск браслета и звон кубиков льда. И где-то скрип закрывающейся двери. Инстинкты охотницы направляют меня к подстриженной живой изгороди, где я вижу, что одна секция лиственной зелени шевелится. Потайная дверь в органической стене сада. Это рассчитанный риск — что человек с кейсом зашел именно туда, где бы это «туда» ни находилось — но я иду на него. Не раздумывая дважды, я проскальзываю в проем, пока он не закрылся, и надеюсь, что я права.

Я вваливаюсь в роскошный кабинет. Грубые каменные стены, как и во всем «Лихорадочном сне». Тусклые чугунные лампы, огромный черный кожаный диван. Бетонный журнальный столик, для поднятия которого, я уверена, понадобилось бы восемь таких, как я. Запахи гвоздики и сухого табака смешиваются так, будто кто-то привык крутить сигареты вручную на широком темном деревянном столе в центре комнаты. Настоящая «мужская берлога».

И моё тело — мои кости — гудят так, будто я радиоактивна.

Единственный человек в офисе — пугающе высокий, широкоплечий мужчина в белой футболке, стоящий ко мне спиной. Я без тени сомнения знаю, что он демон. Никакой низший девиант не обладает таким ростом и мускулатурой. Это не тот парень с кейсом, но, судя по ослепительно белому цвету волос этого демона и порочной элегантности его тайного кабинета, я рискну предположить, что нашла своего Оленя.

Я делаю несколько шагов вперед, чтобы рассмотреть его получше, и вижу, что он стоит перед какой-то мраморной стойкой. Слышу поворот крышки и бульканье жидкости поверх льда и понимаю, что это бар, и он наливает себе выпить. Затем слышу постукивание пальцев по экрану. Глоток, за которым следует тихий смешок. Он кому-то пишет.

— Ну, здравствуй.

Его голос — глубокий рокот. Жестокий, чувственный и сдержанный.

Я открываю рот, сердце в самых гландах, но когда он поворачивается, покачивая стаканом с прозрачным напитком, оказывается, что он держит телефон у уха. Он ухмыляется мне, и красота его безупречного лица заставляет воздух застыть в моих легких.

— Привет, папочка, — воркует женский голос в трубке.

Я борюсь с инстинктом скорчить гримасу отвращения.

Невероятно красивый, огромного роста демон жестом предлагает мне сесть на диван, будто девушка, вломившаяся в его личный кабинет, обычное дело для пятничного вечера. Я подчиняюсь, благодарная за возможность выиграть время.

— Ты же знаешь, что отвлекаешь папочку от работы, верно? — говорит он в телефон.

Если он действительно Белый Олень, он моложе, чем я ожидала. Конечно, он, вероятно, такой же старый, как Рид, но выглядит лет на тридцать два. На самом деле он похож на тот тип криминально-горячего парня, которого можно встретить в кофейне Вавилона: сигарета за ухом, обесцвеченные светлые волосы, простая белая футболка и свободные черные джинсы с цепью.

С обеих сторон на шее у него две татуировки. Похожие, но не идентичные, обе на каком-то древнем языке, который я не могу прочесть. Есть что-то врожденно зловещее в том, как они изгибаются вниз по горлу и уходят под рубашку. Серебряная цепь — я должна предположить, что это на самом деле белое золото или какой-то другой металл — висит на шее рядом с татуировками. Я не вижу клейма, но он обязан быть Белым Оленем. И он демон. А значит, он из Выводка, верно?

— Я не могла перестать думать о тебе, — мурлычет женщина в телефоне. — Можно мне приехать?

— Прости, сладенькая, — говорит демон, не сводя с меня глаз. — У меня неожиданная встреча.

Я ищу стратегию отхода. Помимо стола, бара и дивана, в комнате есть только шикарные каменные стеллажи со стопками декоративных книг в темных нейтральных тонах. Ни окон. Ни другой двери. Выхода нет.

— Помнишь нашу последнюю встречу в твоем кабинете?