Это вызывает мрачный смешок у демона и рвотный позыв у меня; я отодвигаюсь на самый край кожаного дивана. Я собираюсь дезинфицировать каждый сантиметр своего тела и сжечь сверкающую двойку Софии — прости, Соф.

— Не уверен. Тебе придется как-нибудь мне напомнить. Пока.

Он завершает звонок прежде, чем она успевает ответить. Мутно-голубые, как лунный камень, глаза демона блестят, пока он изучает меня.

— Я потеряла сережку, — говорю я своим лучшим голосом пьяной тусовщицы. — Когда была здесь в прошлый раз.

Быстрая, горячая вспышка красного проскакивает в его взгляде.

— Вот как?

— Ага, — мурлычу я, прежде чем демонстративно провести руками по мягкой коже дивана в её поисках. Стараюсь не думать обо всей той человеческой ДНК, которую я ласкаю. Я сказала «дезинфицировать»? Я имела в виду «провести фумигацию».

Демон лишь подходит ближе, возвышаясь надо мной, как строительные леса. Он оскорбительно высокий. Его взгляд скользит по моему телу.

— Как, ты сказала, тебя зовут?

Я закидываю ногу на ногу, пытаясь выглядеть непринужденно. Мне нужно убираться отсюда. Теперь я знаю, куда вернуться, чтобы искать доказательства, но я не смогу этого сделать, если Белый Олень убьет меня первым.

— Дженни.

Это распространенное имя среди тех, кто спит с владельцами ночных клубов в их кабинетах? Будем надеяться.

— Думаю, я бы тебя запомнил, Дженни.

Он говорит это так, будто было бы настоящим позором, если бы он этого не сделал. Чем больше мой рот кривится от отвращения, тем сильнее его губы изгибаются в смертоносном веселье.

— Как насчет правды? — когда я запинаюсь в поисках слов, он добавляет: — Давай, сладенькая. Не заставляй меня вытягивать её силой.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы создать дистанцию между ним и моим колотящимся сердцем. Он уже знает, что я лгу.

— Вив.

— Вот так-то лучше. — Он кивает самому себе, будто это имя подходит мне больше. — Вивьен?

— Просто Вив. Но мне правда пора идти. — Я встаю на шатких каблуках. — Друзья меня ждут.

Я пытаюсь обойти его, но он преграждает мне путь так же плавно. Он делает шаг ближе, и я чувствую нотки черной вишни на его одежде и табака на коже. В животе всё переворачивается от тревоги.

— К чему такая спешка? Ты же не вломилась в мой кабинет только для того, чтобы струсить в последний момент?

Знает ли он, что я здесь из-за Лайры? Или думает, что я пришла соблазнить его? Несмотря на тот телефонный звонок, у меня возникает ощущение, что я была бы не первой девушкой, пришедшей сюда, чтобы переспать с Белым Оленем. Но я вспоминаю, как Рид одолел меня в ту первую ночь нашей встречи. Демоны Выводков — это другая порода. А Рид даже не забирает души… Я не смогу победить этого парня в одиночку, и он ни за что не даст мне достать телефон и позвонить Софии. Сквозь каменные стены офиса доносится приглушенный ритм из клуба. Похоронный звон — мне нужно убираться отсюда.

— Я передумала, — говорю я. — Больше нет настроения.

Он являет улыбку Чеширского кота. У меня возникает отчетливое чувство, что для него этот обмен — как найти двадцать баксов в заднем кармане: пугливая девчонка в минималистичной одежде, которую он может помучить.

— Ну, теперь-то я знаю, что ты маленькая лгунья.

— Кто-то о себе слишком высокого мнения.

Эта недоверчивая ухмылка подкосила бы мне колени, если бы в его глазах не вспыхивало обещание жестокости.

— Ты как будто понятия не имеешь, с кем разговариваешь.

Я хмурюсь.

— С Белым Оленем?

Порыв его смеха застает меня врасплох.

— О, это разочаровывает. Еще одна журналистка с какой-нибудь пресной статейкой о преступности Полугорода.

Я пытаюсь сглотнуть и обнаруживаю, что не могу. Он сам дал мне гораздо лучшее прикрытие, чем девчонка, которая пришла переспать и разочаровалась.

— Что меня выдало?

— Наряд немного чересчур старательный. — Порочная улыбка кривит его губы. — Но я не жалуюсь.

— Мне добавить сексуальные домогательства к торговле наркотиками и услугам наемных убийц?

Его лицо каменеет. Ошибка.

— Сексуальным домогательством было бы моё требование, чтобы ты опустилась на свои хорошенькие колени.

Его серо-стальные глаза вспыхивают белым. Как в ту ночь с Ридом и парой на мопеде… Он пытается меня очаровать магией, но охотников невозможно очаровать. Он думает, что я смертная.

И у меня остается не так много времени, чтобы решить: продолжать игру или раскрыть себя как охотницу. Но я здесь, чтобы уничтожить этого ублюдка, а уж точно не для того, чтобы ублажать его, поэтому я одним плавным движением выхватываю кинжалы из сумки и направляю их к его сердцу.

ГЛАВА 40

Я не успеваю даже приблизиться к цели. Мое лицо взрывается болью, и я отлетаю назад, врезаясь в диван. Вся глазница пульсирует, зрение становится искаженным и пятнистым. У меня будет чертовски знатный фингал, если я выберусь отсюда живой. Когда я с трудом поднимаюсь, то понимаю, что он смеется, всё еще удерживая свой напиток, не пролив ни капли.