Не знаю, почему я ожидала, что «Лихорадочный сон» будет низким и обтекаемым. Никакое сочетание ночных клубов Полугорода не могло подготовить меня к тому, что мы обнаружили, переступив порог.

Здание действительно может быть высотой в девять этажей, но других этажей в нем нет. Только этот один зал под взмывающим ввысь потолком, от которого слабеют глаза; он настолько высоко, что мне приходится запрокинуть голову до отказа, чтобы охватить его целиком. Резные бетонные колонны выстроились по обе стороны клуба, поддерживая арки, которые тянутся к крыше и окружают одурманенных гуляк. Это больше похоже на промышленный склад, чем на ночной клуб, но внутри него бурлит что-то смутно древнее. С этими колоннами, греческой каменной кладкой и кавернозной крышей всё выглядит так, будто вы решили устроить рейв в Акрополе. А в самом центре — сцена для диджея, поднятая слишком высоко, чтобы посетители могли до неё дотянуться, подсвеченная со всех сторон, как святой, сияющий алтарь.

София тащит нас сквозь волнообразную массу потных тел, трущихся и покачивающихся под настойчивое техно. Огни светятся глубоким, хищным красным, а затем сменяются черно-белым стробоскопом, пока всё не начинает двигаться как в флипбуке. Запах алкоголя и дури въедается мне под кожу. Толчкообразный ритм просачивается в кости.

— Пойдем! — кричит София, уже покачивая бедрами и отбрасывая волосы.

Вид сенсорной перегрузки на лице Пенни меня беспокоит, но через минуту она уже прыгает вместе с Софией, и они кружат друг друга, и я благодарна, что мы взяли её с собой. София была права — ей это было нужно.

— Я пойду возьму нам выпить! — кричу я им. Когда они не слышат, я кричу еще дважды, пока не начинают болеть голосовые связки.

Бар тянется вдоль всей левой стены клуба. Должно быть, здесь не меньше пятнадцати барменов, удерживающих оборону в такую ночь. Задняя часть бара сделана из того же необработанного бетона, что и пол с колоннами; бутылки стоят на неровных полках, которые кажутся вырезанными прямо в оригинальной каменной кладке. Но столешница бара выполнена из мерцающего стекла цвета селадон, которое немного освещает пространство и притягивает тусовщиков, как насекомых к нектару. Мое тело слегка покалывает, и я понимаю, что где-то в этой пульсирующей, восторженной массе находится еще один девиант.

— Что желаете, Белоснежка?

Это не первый раз, когда мое сочетание темных волос, бледной кожи и светлых глаз приносит мне такое прозвище. Когда я не в белом марлевом комплекте Софии, а в своем обычном черном, меня также зовут Мортишей, Эльвирой и Бетти Буп.

— Как оригинально, — выдавливаю я, отрываясь от сканирования толпы.

Когда я поворачиваюсь к бармену, мой позвоночник гудит, будто под кожей взрываются фейерверки. Перед моим взором предстает карательно красивый мужчина с темной кожей, бритвенно-зелеными глазами и очаровательной, победной улыбкой того самого парня в школе, который никогда бы на тебя не взглянул. Хотя на его шее нет клейма Выводков, я явно нашла своего девианта. Уже двое, по моим подсчетам, работают только здесь. Либо Рид намеренно солгал мне, либо он знает об этом месте не так много, как утверждал. Молюсь, чтобы второе.

Мышцы бармена перекатываются под рубашкой, когда он подается вперед с изгибом губ:

— Ты хотела заказать выпивку или…?

— Две текилы с содовой, — справляюсь я. — И белое вино. Пожалуйста.

Бармен кивает самому себе, будто он не впервые видит, как клубная девчонка теряется в его глазах.

Возможно, «Лихорадочный сон» долгое время был рассадником нечестивых и порожденных адом существ, оставаясь вне поля зрения меня, моего отца и всех выпускников Харкера. Возможно, то, что сказал декан, было более правдивым, чем я осознавала: Старейшины по своим таинственным причинам позволили этому месту продолжать свой бизнес, намеренно оставляя его неизвестным даже охотникам, которых они тренируют. В любом случае, я не могу убрать этого бармена сейчас так же, как не могла База-вышибалу. У меня есть рыба покрупнее. Мне нужно найти доказательства того, что Китти и Лайру забрал кто-то отсюда.

Пока я жду напитки, я осматриваю зал с этой чуть более освещенной точки обзора.

Теперь я вижу кое-что, что упустила по прибытии: во-первых, позади диджея, в самой глубине, находится квадратный бассейн, светящийся потусторонним аквамарином. Даже с моим зрением охотницы я не могу разобрать, одеты ли люди, плещущиеся в нем, но могу сделать обоснованное предположение. За ним я замечаю винтовую лестницу, которая огибает одну из небесно-высоких колонн и исчезает в стене. Какое-то подобие второго этажа, встроенного в боковую часть здания.