— Я рассказываю тебе все грязные подробности своих сексуальных похождений.

Я натягиваю лоферы. — И за это я пришлю тебе счет от своего терапевта.

— Тебе это нравится. Куда ты собралась?

— Собираюсь стиснуть зубы и попросить Лизетт помочь с этим эссе. Пообедаем потом?

София переворачивается на другой бок, закрывая глаза. — Ты женщина более храбрая, чем я. Лапша будет ждать тебя в столовой.

Я улыбаюсь и захожу в ванную, где изучаю свое отражение в зеркале. Я ищу следы прошлой ночи, хотя и понятия не имею, что надеюсь найти. Мне хочется выглядеть как-то иначе. Найти в себе доказательства того, что я принадлежу ему. Мои губы немного припухли, серые глаза обведены красным от недостатка сна. Волосы запутались там, где он их держал. Дрожь удовольствия пробегает по мне при этом воспоминании. Я в оцепенении расчесываю пряди.

— Ладно, шутки в сторону, это было не похоже ни на од…

Но когда я выхожу обратно, София уже храпит в моей постели.

***

Я нахожу Лизетт в её кабинете. На столе дымится сладкий кофе, она скинула туфли и проверяет работы.

— Здравствуйте, профессор, — произношу я своим лучшим голосом примерной ученицы.

— Мисс Аббот, — отвечает она, не поднимая глаз от стола.

— У меня возникло несколько вопросов по поводу эссе… — того самого эссе, которое я случайно обеспечила всей группе, переписываясь о гарпиях на первом же занятии. Готова сама себя пнуть.

Лизетт по-прежнему не утруждает себя тем, чтобы взглянуть на меня. Она лишь рассеянно потирает виски, просматривая свои записи. — Сдавать работу позже срока не разрешается.

В её тоне сквозит что-то колкое. Будто она знает, что у меня есть такая привычка, хотя она совсем меня не знает. Я стараюсь не хмуриться — мне не нравится эта женщина.

— Я хотела спросить, может ли дискриминация гарпий среди девиантов быть связана с их связью с астральным планом? — Это эссе оказывается невыполнимым: девиантный видовой шовинизм столь же сложен, сколь и бессмысленен. — У них есть крылья, как у многих лимантрийских существ, и в некоторых текстах говорится, что гарпии черпают силу из лимантрийской флоры и фауны, на что, я полагаю, девианты смотрят свысока…

— У них действительно есть склонность к коллекционированию лимантрийских цветов. Лотосы, асфодели…

От этого слова мои мышцы напрягаются. — Асфодели?

С преувеличенным вздохом она поднимает взгляд, сдвигая очки. — Да, мисс Аббот.

— И… — я заставляю свой голос звучать нейтрально, — где они обычно растут?

— Так далеко от подземного мира, как только возможно.

Внутри меня что-то вспыхивает. Самая высокая точка в школе — планетарий. Питер говорил мне об этом раз пятьдесят. Возможно, я наткнулась на новую зацепку.

— Конечно. Моя ошибка, — говорю я, поворачиваясь к двери. — До завтра.

— Мисс Аббот.

Я оборачиваюсь, готовясь к худшему.

— Что я говорила вам насчет того, чтобы не искать неприятностей?

— Что? Я вовсе не…

— Я знала многих таких охотников, как вы. Опрометчивых, нетерпеливых, эгоистичных…

Моя кровь закипает. — Почему у вас ко мне претензии?

— Лучше спросите себя, почему у вас проблемы с выполнением того, что вам велят?

— У меня нет…

— Послушайте меня внимательно, мисс Аббот. Сосредоточьтесь на учебе и тренировках. Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали до того, как раскроете свой полный потенциал охотника.

Я прикусываю язык, пока не чувствую вкус железа. — Это угроза?

Лизетт закатывает глаза, но в её выражении лица что-то есть. Какое-то знание. — Не будьте абсурдны. — Она указывает на дверь за моей спиной. — Пожалуйста. Мне нужно проверять работы.

Выходя из кабинета Лизетт с горящими от раздражения щеками, я пишу в групповой чат: «Лапша отменяется. Иду в планетарий. Лизетт проговорилась, что асфодели могут быть там».

«Удачи, Нэнси Дрю», — пишет в ответ София.

Я отвечаю: «Она правда не кажется вам какой-то странной?».

«Ты имеешь в виду — между ног?» — пишет Эллиот. — «Потому что да, кажется».

Я хмурюсь, глядя в телефон. «Тошнотворно, спасибо».

В ней всегда что-то меня настораживало, но если бы она была девиантом любого рода, я бы это почувствовала, верно?

«Питер, возможно ли девианту замаскироваться от эонов? Чтобы его нельзя было учуять?».

Вмешивается София: «Ни за что. Лизетт не девиант. Кто-нибудь уже давно бы это понял».

«С очень темной магией это возможно», — пишет Питер. — «Могущественная ведьма-отступница могла бы скрыть себя или других».

Холод пробегает по моим венам. Возможно ли, что Рид — не единственный девиант, работающий в этой школе? Я кратко раздумываю, не позвать ли его с собой осмотреть планетарий. Нет ничего надежнее, чем поддержка демона. Но после прошлой ночи на наши и без того сложные отношения лег новый слой. Я не уверена, что хочу, чтобы наше первое взаимодействие после поцелуя было пропитано делами Харкера.