Я едва не рычу. Не будет он решать за меня! И плевать, что я действительно не курю.

Но мне нужно чем-то занять руки. Забить лёгкие, чтобы не кричать. Очистить голову.

Есть же какая-то причина, по которой Раевский дымит как паровоз? Может это то, что помогает справиться? Волшебное средство?

Мот выдыхает дым медленно, взгляд его направлен куда-то мимо меня. В свете дня его лицо выглядит усталым, на щеках проступает лёгкая щетина.

В его глазах странная усталость и решимости. Он словно взвешивает слова, подбирает их осторожно, прежде чем произнести.

– Согласен, – произносит он. – С твоими словами. И ублюдок я, и не будешь со мной. Не простишь. Не подпустишь. Я не спорю.

Я ожидала, что Раевский начнёт спорить, настаивать, доказывать обратное. Но он просто признаёт мою правоту.

Я дёргаюсь, сжимаю пальцы в кулаки, словно пытаясь удержаться за остатки реальности. Внутри всё кипит.

– И что тогда? – шиплю я, стараясь удержать голос ровным. – Зачем ты тогда здесь? Почему преследуешь? Что за больные игры?

Раевский снова затягивается сигаретой, затем медленно выпускает дым из лёгких.

– Раз не хочешь моей помощи просто так, то можешь использовать меня, – пожимает плечами. – Воспользуйся, Русь. Почему бы нет?

Мои мысли мечутся, пытаясь найти подвох. Не может быть всё так просто. Раевскому точно что-то нужно.

– Воспользоваться тобой? – усмехаюсь я, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь. – И какая цена за это будет? Что ты потом потребуешь взамен? Чего ты на самом деле хочешь, Раевский?

– Никакой цены, – произносит тихо, твёрдо. – Я воспользовался тобой? Да. Сделай это в ответ. Раз это не поможет мне тебя вернуть, то и опасности нет. Зачем отказываться? 21. Глава 11.1

Я зависаю на его словах, словно меня закоротило. Пустота в голове, абсолютное непонимание того, что происходит.

Раевский смотрит на меня в ожидании, и в его глазах я вижу что-то похожее на осторожность и напряжение.

А я… Я просто не понимаю. Ни его мотивов, ни его запутанных, растянутых нитей.

У меня нет сил разгадывать его загадки, тем более сейчас, когда реальность и так давит так сильно, что едва дышу.

– Я не понимаю тебя, – говорю честно, срываясь на выдохе. – Я реально, искренне заебалась разбираться в твоих мотивах.

Эмоции рвутся наружу, дёргают нервы, заставляют сердце биться болезненно и часто.

– Я уже озвучил мотивы, – спокойно отвечает Мот, внимательно глядя на меня. – Хочу вернуть тебя. Других нет.

Я фыркаю. Мой мозг отказывается верить в простоту. Подвох должен быть. Он обязан быть.

С Раевским никогда не бывает просто. Никогда не бывает без двойного дна, без какой-то продуманной ловушки, без хитрого расчёта.

И я уже обжигалась об это слишком болезненно.

Но я встряхиваю головой. Хватит. Плевать. Устала. Я слишком вымотана, чтобы спорить, слишком истощена, чтобы сейчас думать, анализировать, просчитывать риски и последствия.

Раевский кивает куда-то в сторону, чуть приподнимая подбородок:

– Вон там моя машина. Пойдём?

Я инстинктивно ощетиниваюсь, напрягаюсь. Но после резко выдыхаю.

К черту. Плевать. Сейчас я не хочу сражаться. Хочу хотя бы на пару минут расслабиться, просто перестать думать.

Мне не хватает моего состояния апатии. Когда эмоции были на нуле, когда я почти ничего не чувствовала. Раевский же – сплошной эмоциональный взрыв. Он как пожар, который выжигает внутри меня всё подряд.

Он заставляет чувствовать слишком много и слишком сильно.

А я не готова. Я не хочу этого. Эмоции – это боль, эмоции – это усталость.

С ними я чувствую себя размазанной, растоптанной, выгоревшей до пепла.

Нет. Хватит. Буду ехать на пофиге. Всё. Это мой план. Спокойствие, отрешённость, равнодушие.

Раевский не исчезнет. Он не испарится. Мы заперты в одном городе.

Сбежать? Ха. Только у меня здесь жизнь. Учёба. Работа. Я не позволю Моту снова разрушить мою жизнь.

Да и он, если захочет, найдёт. В любой точке. В любой стране. Прячься – не прячься, всё равно настигнет.

Значит, пусть. Пусть будет рядом. Преследует. Я просто перестану на это реагировать.

– Хорошо, – тихо соглашаюсь. – Пойдём.

Даже если Раевский и доволен, то не показывает этого. Он молча ведёт меня к машине, и я плетусь следом, чувствуя себя словно кукла на ниточках.

Мот скользит по мне взглядом. Я это чувствую кожей, как холодный ветер по позвоночнику.

Будто руками шарит, разбирая на детали. Не просто смотрит. Исследует. Оценивает. Пытается понять.

В глазах Раевского всё то же чертово копание: он будто ищет дверь внутрь меня. Подбирает код.

Тот, что раньше знал. Которым открывал. И теперь снова пробует, по памяти. Вслепую. Методом тыка.

А я больше не дверь. Я – чёртов бронированный сейф. Без ручки, без замка. С автозащитой, взрывом газа при взломе и системой «чёрный ящик».

Даже если он подберёт цифры – внутри только пепел. Всё, что сгорело.