– Я… – Аня снова мнётся. – Хотела спросить. Всё нормально вообще? Ну, вчера тебя парень заносил. Спящую. Вечером. Вроде нормальный же, но… Ничего такого не случилось?

– Всё в порядке, – бурчу, выпрямляясь. – Старый знакомый. Не тот, кого я хотела бы видеть.

Аня не двигается. Хмурится. Смотрит на меня с прищуром, как на шифровку.

– Странный он какой-то, – хмыкает.

– Странный – это ещё мягко сказано.

– Нет… Я про то, что он спрашивал. Много спрашивал. Знаешь, ну больше было похоже на то, что он тебя совсем не знает.

Сердце болезненно дёргается. Как будто его выжали, растянули в воздухе, а потом резко швырнули обратно в грудь.

– Спрашивал? – уточняю хрипло.

– Да, – кивает Аня. – Ну, он сначала спросил во сколько ты обычно встаёшь. Есть ли у тебя пары завтра. Кто твоя соседка. Как часто ты ночуешь дома. Как часто работаешь, где. Не знаю ли я, кто твой начальник. Он такой серьёзный был. Я растерялась.

– Он что, допрос устроил?!

– Нет! Ну не прям так… Просто как-то аккуратно. Но…Много всего. И про тебя, и про твою работу, и учёбу… А ещё он спросил, есть ли у тебя будильник.

– Чего?!

– Ну, он спросил, стоит ли у тебя будильник. Нужно ли куда-то с утра. Но я не знала. Я же только твои утренние смены помню, и то смутно. Тогда он сказал, что сам узнает. Куда-то звонил. Я слышала, как он кому-то сказал: «Выясни расписание на завтра»… Вот.

Аня часто дышит, выпаливая это всё разом. Смотрит на меня виновато. Ищет подтверждение, что не случилось ничего плохого.

Да, Раевский умеет сбивать с толку.

– Не переживай, – успокаиваю я. – Плевать.

Я резко разворачиваюсь, влетаю в комнату, чуть не хлопнув дверью.

Он узнал. Он знал, во сколько у меня пары!

И не поставил будильник. Не разбудил. Ни черта не сделал.

– Ублюдок, – шепчу я в воздух, словно он может это услышать.

Я, идиотка, на секунду поверила. На секунду подумала, что, может быть… Может быть, он стал человеком. Что если он подумал о том, чтобы я не опоздала.

А он просто решил, что мне надо проспать.

Какое благородство, черт бы его подрал. Какой жест. Не разбудить и позволить мне влететь в пиздец с учёбой.

Я судорожно хватаю первые попавшиеся джинсы. Толстовка цепляется за ухо, когда я натягиваю её через голову.

Пальцы дрожат, пока ищу номер преподавательницы. Пищит гудок. Второй. Третий.

– Да?

– Ой! Здравствуйте! Это Руслана. Руслана Голубева. Я ужасно извиняюсь, у меня форс-мажор. Я сейчас уже выезжаю, буквально через пару минут. Очень прошу, подождите меня, я успею! Я подготовилась, правда, я только…

На другом конце – пауза. Такая длинная, что я успеваю придумать сценарий своей гибели.

– Не за чем, Руслана, – чеканит преподавательнице. – Я уже ухожу. Всё уже решено.

– Нет, подождите! Пожалуйста! Я добегу, честно! Я… Это была вынужденная ситуация, я не проспала, просто…

– Руслана, – мягкий голос преподавательницы перебивает. – Успокойтесь. Всё уже сдано.

– Что? Как это сдано?

– Ну…

Она делает паузу, в которой я слышу, как шевелятся бумаги.

От паники меня на полной скорости выкидывает в состояние растерянности.

– Просто сдано. Всё уже в системе, – объясняет она. – Оценка выставлена. Пятёрка у вас, поздравляю. Так что вы можете не торопиться.

– Но я же не… – заикаюсь. – Я же не приходила. Я не…

– Нет-нет, вы всё сдали.

– Я не…

– Мне об этом сказал ваш друг. Он пришёл и вежливо напомнил, что вы уже всё сдали устно. Понимаете о чём я? Всё сдано.

Не понимаю. Точнее мозг гудит, выискивая адекватные объяснения. Но все они какие-то нереальные.

До меня медленно доходит, про что говорит преподавательница. Она намекает, что ей дали взятку, да? Что закрыла мой экзамен.

А друг – это Раевский?

Больше некому!

В животе поднимается волна бешенства. Горячая. Жгущая.

Он. Не имел. Права. Так. Делать!

Словно я – вещь. Словно моя учёба – это поле для его манипуляций.

Я рычу, подлетая окну. Чуть не вываливаюсь, рассматривая двор. И вижу машину Раевского.

Его самого, курящего и ухмыляющегося.

Сволочь.

Я не думаю, уже направляюсь на выход из квартиры. Тебе пиздец, Раевский.

Я тебя прикончу! 23. Глава 12.1

Я вылетаю в подъезд. Лестничные пролёты проносятся, как в ускоренной перемотке. В глазах темнеет. В ушах стук крови. Меня трясёт.

Где этот сукин сын?!

Мысленно я уже свернула Раевском шею. Вариантов – море. Удушить его своим лифчиком – идеальный выбор. Кружевной, с косточками.

Как раз чтобы пережать его сонную артерию. Или швырнуть в него своими конспектами. Тяжёлые, мать их, убийственные.

А пилочка? Она острая!

Вылетаю на улицу. Мот словно чувствует моё приближение, поворачивает голову.

Улыбается. Мне. Спокойно так, как будто не устроил цирк за моей спиной.

– Ну как, красавица, выспалась? – спрашивает он, выдыхая дым.