Я выпрямляю плечи. Подбородок выше. Отныне я не реагирую. И Раевскому наскучит.

Мы доходим до машины Мота. Глянцевый капот, низкий профиль, заниженная подвеска.

Раевский, конечно, не стал бы ездить на чём-то попроще. Он всегда любил красивые вещи.

Даже когда рвал их на куски.

Я останавливаюсь у пассажирской двери, тянусь к ручке – заперта. Мот рядом. Молчит. Крутит ключи на пальце.

Мужчина хмурится. Щурится на машину, потом на меня. И в какой-то момент – резко:

– Лови, красавица.

Ключи летят в воздухе – и я, на автомате, ловлю их двумя ладошками.

– Чего? – выдыхаю, опуская взгляд на ключи в руках. – Ты чего творишь?

Раевский чуть склоняет голову, снова этот хищный взгляд из-под тёмных ресниц.

– Ты ведь любила рулить, – он делает шаг назад, освобождая мне путь. – Вперёд.

Я смотрю на него, потом на машину. У меня в руках его ключи. Он доверяет? Мне?

Машину? Себя? Жизнь?

Потому что кто сказал, что я не врежусь специально в какой-то фонарный столб?

Стороной Мота, естественно.

Я прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Пальцы сжимают ключи. Металл тёплый. Привычно-ровный вес в ладони.

Мозг уставший, глаза слипаются, но вот внутри – едва ощутимый, крохотный толчок.

Водить. Гул мотора, когда он только заводится. Как сердце машины делает первый удар, замирает, а потом оживает.

Чувствовать, как резина касается асфальта, как педаль газа отзывается на движение пальцев.

Как будто ты управляешь целым миром. Скорость, звук, дорога – всё это ты.

Я действительно это любила. Чёрт возьми, я обожала это.

А ещё – его голос рядом. Как Раевский учил меня водить, как поддерживал.

Он верил в меня. Верил в то, что я справлюсь. Может, даже больше, чем я сама.

Я распахиваю глаза.

Черт. Черт, черт, черт.

Сжимаю в ладони ключи. Щелчок кнопки. Машина пищит, блокировка снята.

С силой швыряю ключи обратно. Мот ловит. Чисто на автомате, до конца не соображая.

И я вижу это – тот самый момент, когда его брови едва приподнимаются. Как он растерянно переводит взгляд с ключей на меня.

Раевский всегда немного насмешливо-хищный. Но сейчас – сбит с толку. Щека дёрнулась, в уголках глаз напряжение, будто там вот-вот появится складка.

– Я работала с самого утра, – начинаю спокойно. – А после поехала на учёбу, где мне взорвали мозг. А вчера был приём. И позавчера тоже – банкет до поздней ночи. С пьяными, с визжащими. Я спала последнюю неделю по три-четыре часа. И ты хочешь, чтобы я сейчас, вот в таком состоянии, села за руль? Я пока ещё не законченная самоубийца. Рули сам. А хочешь меня как-то подкупить – придумай способ получше. Пока отстойно получается.

Мот молчит, переваривает. А я уже поворачиваюсь, открываю заднюю дверь, залезаю в салон.

Тяну дверь, чтобы закрыть её, и в этот момент слышу хриплый мужской смешок.

– Я придумаю, красавица. Не сомневайся. 22. Глава 12

Просыпаюсь от резкого дёрганья в груди. Будто сердце сорвалось в пропасть.

Под веками – песок. Я моргаю, несколько раз подряд, пытаясь понять, где я.

Трясущимися пальцами тру щёки, лоб, виски. Кожа горит.

Как всегда после кошмара.

Комната еле освещена приглушённым светом из-за шторы. Я… Дома? На кровати? Я ж…

Я же в машине Раевского была.

Медленно оборачиваюсь. Подушки. Одеяло. Та стрёмная фигурка на полке. Моя комната.

Последнее, что я помню – я села на заднее сиденье. Раз уж Раевский сказал «пользоваться им», то начала я с «такси».

Хотела быть как можно дальше. Чтобы мужчина не мог ко мне прикоснуться.

Но я точно не засыпала! Я не могла! Это…

Я не засыпаю так просто! С ним рядом – тем более!

Но если я здесь…Значит, он занёс меня на руках в квартиру?

Я трясу головой, будто это поможет перемотать время назад.

Он трогал меня? Видел меня во сне? Он был в моей комнате!

Был же? Или…

Вскакиваю с кровати, но ноги подгибаются. Хватаюсь за тумбочку, успеваю нажать на ночник.

Щёлк. Свет мягкий, жёлтый. И…

Пусто. Комната пуста. Раевского здесь нет.

Выдыхаю. Он не остался. Просто занёс меня и свалил.

Судорожно тянусь за телефоном на тумбе. Проверяю время. Десять утра.

Я опоздала. Я, мать его, опоздала! Меня прикончат. Просто расстреляют. Я же должна была сегодня быть с утра на экзамене! Я…

– Черт, черт, черт!

Я, спотыкаясь об одеяло, выскакиваю в коридор. Шаг – и чуть не врезаюсь в соседку. Аня, с полотенцем в руках.

– Прости, – выпаливаю. – Я опаздываю! Можно я первая в душ? Быстро! Минуту!

Аня мнётся, теребит кончик своей русой косички, глаза бегают.

– Там… Вика уже, – неуверенно бормочет. – Она с восьми встала… У неё свидание сегодня.

Я мысленно рычу. Блин. Если там Вика, то она может часами не выходить.