— Вчера списать мне не дал, зажопился, потом вообще сбежал, а сегодня тебя вдруг интересует, что с моим настроением?

— Уж явно у Фимы оно хорошее не с того, что ты к нам подошёл! — подключается к диалогу Аленка.

— Ага, — поддакивает Лиза. — Лучше иди вон, своих догоняй.

Она кивает в сторону столовой, куда как раз заворачивает компания Волкова в полном составе.

— Да-да, — кивает Аленка. — Вали, Демидов.

— И правда, Демидов, шел бы ты, — холодно говорю я. — Не до тебя сейчас.

Парень, что-то недовольно буркает, но сваливает.

— Чего это он вдруг? — спрашивает за всех Алена.

— Не знаю, но мне необходимо успеть забежать в туалет, я догоню, — бросаю подругам и спешу поскорее к дамским комнатам.

А когда уже собираюсь выходить из кабинки, то слышу цокот каблуков и знакомые голоса.

Вероника Зотова и её свита.

Черт.

Я замираю, чуть ли не прижимаясь к двери. Меньше всего мне хочется сейчас встречаться с компанией.

Цепляться начнут, испортят, как и всегда, все настроение.

Может, немного переждать?

— Ну, Волков сегодня жестит, — говорит главная подруга Зотовой, Ника Разумовская. — Вы слышали, что он устроил вчера с Самсоновым? А сегодня снова подрался. Парни считают, что вообще на ровном месте.

О, нет, если про Волкова, то я этого не выдержу.

Собираюсь уже нарушить инкогнито, но следующий вопрос заставляет меня снова застыть.

— Вероник, а правда, что он положил глаз на Лебедеву? — продолжает Разумовская, судя по звуку, включая воду.

Но мне все равно все прекрасно слышно.

Услышав свою фамилию, я непроизвольно навостряю уши.

— Что?! — взвивается Вероника. Её голос полон презрения. — Да ничего подобного! Сами посудите, где Волков, а где эта задрипанная заучка.

— Да уж, ни кожи, ни рожи, — поддакивает зараза Разумовская.

Вот кому-то я сейчас я покажу «задрипанную заучку», все волосы тебе передергаю, думаю я, пока мои руки уже тянутся к защелке.

— Ой, да Волков банально поспорил на эту уродину, — бросает тут Зотова, и я решаю попридержать свою злость и негодование.

Внутри всё буквально застывает от напряжения.

— В смысле, Вероник, это как? — подает голос вторая верная подруга Зотовой, Шарапова.

— А так. Вы что же, не знаете, как парни на девчонок спорят? Да сплошь и рядом, — в голосе Вероники слышится самодовольство.

— Спорят, да, но, чтобы сам Артем Волков до такого опустился… А… это он сам тебе сказал или ты подслушала? — уточняет Ника.

Секундная пауза.

И, блин, если сейчас она сообщит, что он лично ей сказал, я пошлю эту информацию подальше, спишу на её вранье.

— Подслушала, — произносит Вероника. — Парни трепались в раздевалке, а я как раз мимо шла. Ну, и… приостановилась немного. Вот они там и обсуждали все это, ставки делали. Волков сказал, что Лебедева полный наивняк. И раскрутить ее на любовь для него — как нечего делать. Так что…

И Зотова делает эффектную паузу.

— Будем за этим следить, да посмеиваться, — завершает за нее Разумовская.

— Только, девочки, это конфиденциально, строго между нами, — восклицает Зотова взволнованно. — Я вам, как лучшим подругам. Заучка не должна догадаться ни о чем. В этом весь план. Вы поняли?

— Конечно, мы ж не тупые, — тянет Шарапова. — Само собой, что она не должна догадаться.

— А условия-то, условия какие? — с азартом в голосе восклицает Разумовская.

Да, и мне любопытно, признаться.

И Зотова не разочаровывает, тут же и вываливает подробности.

— На осеннем балу он должен будет её как минимум поцеловать. При всех. Ну, а дальше, когда Волков, конечно же, выиграет первый раунд, — второй этап спора. Какой, вы можете догадаться сами. Это не сложно. И да, там он уже должен будет все снять на камеру. Как подтверждение.

— Хах. Посмотрела бы я, — хихикает Разумовская. Только боюсь, Лебедева не очень-то блеснет.

— Совсем не блеснет, с ее-то темпераментом замороженной рыбы, Ник.

Зараза Зотова.

А это их " когда Волков, конечно же, выиграет первый раунд".

"Конечно же выиграет".

А о том, о чем там они намекают во втором раунде, я даже думать не стану.

— Блин, с этой Лебедевой мы же на русский опоздаем сейчас! — вопит вдруг Шарапова.

Да-да, валите уже, наконец.

Шорохи, цокот каблуков, хлопок двери. И, наконец, я выбираюсь из своего укрытия.

Медленно подхожу к зеркалу.

И точно, пылаю вся от негодования. Щеки как два переспелых помидора.

Теперь я тоже опоздаю на урок. Но не могу появиться там, пока не успокоюсь хоть немного.

Уж лучше схлопотать выговор, чем показаться в подобном виде перед классом.

Здесь еще душно так, кондиционеры что ли не работают?

А Волков!?!

Поспорил, значит.

Ну-ну.

Хотя, это как раз в духе Волкова. Чему удивляться-то.

Мальчик взрослеет и игры его становятся все более жестокими и извращенными.