Но Мария Яковлевна, к сожалению, этим не пользуется. И, при всем уважении к ней, поступает ужасно, хуже некуда.

Вываливает свой вопрос снова, повторяет его буквально слово в слово.

— Не надо кого-то из ребят. Я сам помогу, — реагирует Волков самым противным для меня образом.

— Да? — тут же оживляется Мария Яковлевна. — Это отлично. Тогда я тебя тоже отпрошу с урока. А сейчас, Серафима, Артем, прошу следовать за мной.

И будто бы ее не просили пригласить помогать кого-нибудь, кроме Волкова.

Но делать нечего, вздохнув и бросив максимально раздраженный взгляд на Волкова, следую за библиотекарем.

Злюсь, что мою трансляцию этот мажор отбил, даже не поморщившись.

Встретил спокойно, даже с равнодушием.

Тогда как во мне снова закипает ненависть.

Чувствую за спиной не только просверливающий лопатки взгляд, но и его самого.

Присутствие, запах, подавляющую тяжелую энергетику.

Я уже и забыла, как сложно, невероятно сложно находиться в настолько близком присутствии с Артемом Волковым.

Надеюсь, по крайней мере, Мария Яковлевна не отойдет никуда, и будет все время находиться где-то поблизости.

Не оставит нас с Волковым полностью наедине…

Глава 15

— Так, ребята, ну, проходите, проходите.

Мария Яковлевна взмахивает руками в приглашающем жесте.

Кто бы знал, как мне не хочется, но, с другой стороны, что Артем Волков мне сделает? В конце концов, мы все же в стенах лицея, а не где-то.

Мы заходим в узкое пространство, сейчас почти доверху заполненное разномастными стопками учебников и книг.

— Вот это все нужно перетащить в архив и рассортировать там по авторам. Ты, Артем, будешь переносить, Фима расставлять. Всем все понятно?

Киваю, а на Волкова стараюсь даже не смотреть.

Что бы он там не запланировал себе, соглашаясь на эту подмогу, он не преуспеет.

— Ну что ж, тогда приступаем, — продолжает командовать Мария Яковлевна. —Желательно до конца урока все успеть. А я пока что сбегаю и отпрошу вас у преподавателей.

И, не успеваю и глазом моргнуть, как она уже просачивается в дверь.

— Мария Яковлевна, у меня вопрос. Срочный, — поспешно кидаю ей вдогонку, но женщина не слышит уже.

Стремительно убегает, оставив нас с Волковым наедине.

Вот ведь.

— И что за срочный вопрос, Лебедева? — тут же активизируется Волков.

Черт. Так я и думала.

— Неважно, — буркаю. — Лучше давай выполнять задание. Скорее выполним, скорее уйдем отсюда.

Стараюсь на него не смотреть. Не по себе, да и вообще…

Делаю шаг в сторону, чтобы он пошел к первой из стопок, но Волков не двигается. Точнее, двигается, вот только совсем не в сторону учебников.

Шагает прямо ко мне, чуть ли не зажимая меня между стеллажами.

— Это что, Лебедева?

Рука его тянется к моим волосам.

— Что?

Хватает за прядь.

— Волков, убери от меня свои руки.

— Ты завивала волосы.

— И что? Это запрещено законом?

Дергаюсь.

Но Волков полностью загораживает собой проход.

— Накрасилась, нацепила юбку, — продолжает перечислять.

А еще хватает за руку, и начинает разглядывать мой маникюр.

Блин, от его глаз не укрылось ни одно мое приготовление. Все заметил, гад.

— И по какому же случаю, Лебедева? Днюха, как мы все знаем, у тебя уже прошла.

— Ни по какому, отстань. И кстати планы насчет меня поумерь. Обломаешься.

— Какие еще планы?

Удивляется вполне натурально, но меня, конечно же, не проведешь. Спасибо болтливости Зотовой.

— Сам знаешь, какие.

Выдергиваю руку из его цепких лап, толкаю ладонями в грудь.

— Если сейчас же не отвалишь, я нажалуюсь на тебя Марии Яковлевне.

Закатывает глаза.

— Угроза так себе, Лебедева.

И без него знаю.

А еще он слишком близко. Недопустимо близко. Запах его парфюма смешивается с пыльным запахом старых книг, и у меня начинает кружиться голова.

— Волков, я сейчас закричу, — шиплю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не так, будто я вот-вот задохнусь.

— Давай, кричи, — его губы возле моего уха снова кривятся. — Интересно, что ты им скажешь?

— Уж найду.

Но он не отступает, наоборот, свободной рукой упирается в стеллаж прямо у моей головы, окончательно отрезая все пути к отступлению.

Я в ловушке.

Его глаза недобро сверкают, по-видимому, он наслаждается моей беспомощностью. Наслаждается властью, которую сейчас имеет надо мной. Гад. Самодовольный гад.

И так стоим не меньше минуты, а то и дольше.

Только потом он все же дает протиснуться мимо себя к учебникам.

— Давай, начинаем, — снова говорю. — Ты слышал, что сказала Мария Яковлевна? Ты таскаешь, а я расставляю.

Вместо ответа или каких-то действий он снова разглядывает. Что раздражает ужасно.

— Не хочешь? — мой голос звучит резче, чем я планировала, срываясь от сдерживаемой злости. — Что ж, ладно, все сделаю сама.