И понятно теперь, почему он так странно вёл себя на моем Дне рождения. Активизировался. Приперся. Еще букет этот.

Торт, который мама обхваливала, как не в себя. А если бы узнала, что и как было, без промедления схватилась бы за сердце.

И вообще…Взгляды эти его...

Хм.

Поцелуй на осеннем балу.

Выиграет, значит?

Глава 13

Русский я злостно прогуливаю, потому что идти на урок мне тупо влом.

Прислонившись спиной к прохладной стене в пустом коридоре, я смотрю в окно на серые осенние деревья.

Достала уже эта учёба. Все знания, что мне реально требуются, можно найти в интернете. Гораздо быстрее и эффективнее, чем сидеть на уроках и засыпать под монотонные объяснения преподавателей. Хожу сюда чисто для проформы.

Перевариваю утренний игнор Лебедевой.

Злюсь на себя, чертовски злюсь за то, что после ее "от тебя потом руки с мылом не отмоешь" и моего решения больше не приближаться к заучке, я все равно, блин, делаю это.

Лишь день пропустил, пытаясь всеми способами не думать о ней, а сегодня, мать вашу, с самого утра опять сюда припёрся. И снова только ее ищу глазами.

Эта ее спокойная улыбочка утром… Она выбила меня из колеи сильнее, чем если бы Лебедева заорала или кинулась на меня с кулаками. Я ждал чего угодно: страха, ненависти, презрения. А получил… безразличие. Как будто я для нее и правда просто столб. Пустое место.

И это бесит до скрежета зубов. Бесит, что она одним своим видом заставляет меня терять контроль.

И это хреново, Волков, это чертовски хреново.

— Вероник, как здорово всё же, что тебе удалось об этом разузнать!

Я вздрагиваю от пронзительного голоса. Узнаю его тут же — Разумовская, лучшая подруга липучки Зотовой. Не один я, значит, прогуливаю.

Ну да, где Разумовская, там и Зотова. Встречаться с ними нет ни малейшего желания. Зотова снова начнёт липнуть.

Поэтому я застываю у стены, в тени выступающей колонны. Пусть провалят себе мимо.

Их шаги приближаются.

— Разумовская, умерь пыл, — раздаётся ленивый, самодовольный голос Зотовой. — Я всё это придумала.

— В смысле? — пищит Разумовская.

— В прямом. Она же в одной из кабинок сидела. Ну, я знала, что слушает. Вот и наплела всё это.

— Ох. Ну ты и… А зачем?

— Не ясно, что ли?

Шаги и разговоры удаляются в сторону лестницы. Очень кстати. У меня нет никакого желания слушать тупые девчачьи тёрки.

Отлепляюсь от стены с намерением двинуть на стадион, выбить немного дурь из головы. И тут врезаюсь в бегущую на всех парах Лебедеву. Точнее, это она врезается в меня, но не суть, главное, что снова контакт.

И сразу все тело будто бы охватывает огнем. Адским, и не думающим затухать, наоборот, с каждым днем лишь сильнее разжигающимся.

Она утыкается носом мне в грудь, ее ладони инстинктивно упираются в меня. Я тоже рефлекторно хватаю ее за плечи, чтобы не упала. Секунда, и я чувствую запах ее волос. Легкий аромат цитруса, не приторная вонь духов, как у большинства девчонок.

Чувствую, как под ее тонкой блузкой колотится сердце. Или это мое так долбит в ребра? Хрен разбери.

Лебедева поднимает голову. Глаза в глаза.

В ее взгляде снова плещется холодная, яростная ненависть. Такая чистая и концентрированная, что меня пробирает до костей. Она смотрит так, будто готова испепелить меня на месте.

Резко отталкивается от меня, будто обжегшись.

— Смотри, куда прешь, Волков, — цедит сквозь зубы.

И не дожидаясь ответа, разворачивается и почти бегом скрывается за поворотом.

…

Проводив ее взглядом, я разворачиваюсь и двигаю в зал. Там сразу же к турникам.

То, что нужно.

Подпрыгиваю, хватаюсь за перекладину.

Один десяток. Другой. Мышцы спины и рук наливаются привычной болью.

Не останавливаюсь. Рывок за рывком, до отказа, пока мышцы не принимаются как следует гореть огнем. Спрыгиваю на пол, тяжело дыша.

«Не нравлюсь», — то и дело стучит в висках.

Конечно, а как же иначе? Я же для нее — злейший враг.

Снова на турник. Еще подход. Лопатки сводит, предплечья кричат. Хорошо. Эта боль вытесняет другую — тупую, едкую, которая засела где-то под ребрами после того, как я увидел ее глаза.

Глава 14

Серафима

Следующая неделя проходит относительно спокойно.

После подслушанного мной разговора в туалете, я думала, что Волков мне будет прохода не давать.

С утроенной силой теперь начнет преследовать.

И действительно, только вылетела из туалета, как на всех парах врезалась в широкоплечую статую.

Конечно же, снова он.

Будто специально на урок не пошел, подкарауливал.

— Смотри, куда прешь, — выкрикнула я, толкнула его и побежала подальше что было сил.

Уверена была, что так просто от него не отделаюсь. Это же Волков.

Да еще спор на нем теперь висит.

Но он, на удивление, не пошел за мной.

Я даже в конце концов остановилась и обернулась.