Он попросит Веронику уволиться с работы. Именно попросит, потому что поставить ее перед фактом о своем решении будет крайне глупо с его стороны — она просто объявит войну. Он постарается убедить ее в том, что для них обоих будет крайне важно, если она займется созданием семейного уюта. Возможно, он купит дом, чтобы ей было чем заняться на первое время, обустраивая его. Он приведет логические доводы; под конец она согласится и поймет, что он прав. Если оба будут работать, у них просто не будет времени на создание нормальной семьи, и пример тому — их нынешняя ситуация. Ведь они практически не проводят вместе время, приходят уставшие с работы, ужинают, занимаются сексом, спят, а на следующий день все по новой.

Домохозяйка ему не нужна, он не желает обременять Веронику повседневной бытовухой, если захочет работать, пусть работает, но не с такой самоотверженностью и фанатизмом, с которыми она исполняет свои обязанности. Он прекрасно знал, что она хотела сделать карьеру, прекрасно видел ее энтузиазм, когда она принималась за решение различных проблем, видел победу и азарт в глазах, когда добивалась успехов, но именно семья, а не работа, должна стоять для нее на первом месте. Она должна родить детей, в конце концов.

При мысли о детях он почувствовал благоговение и гордость за то, что именно Вероника станет матерью его детей. Она будет хорошим родителем: нежной, любящей, справедливой. Он вспомнил, как она сообщила на островах, что начала принимать противозачаточные таблетки; вспомнил чувство легкой досады, которое он быстро заглушил. Воображение уже тогда яркой вспышкой осветило картину — Вероника с нежной улыбкой, кормящая грудью их малыша.

Настроение было превосходным, он разложил все по полочкам — все стало предельно ясным. Оставалось самое главное — купить кольцо и сделать предложение. И кольцо обязательно должно быть сделано на заказ, единственное в своем экземпляре; его женщина недостойна носить готовый продукт. Сегодня же он свяжется с известным итальянским ювелирным домом.

Он зашел в душевую кабину и включил холодную воду. Острые иголочки впивались в кожу, передавая энергию на весь день. Услышал, как открылась дверь в просторную кабину и зашла Вероника. Сейчас она, как обычно, завизжит от холодных струй воды, но не убежит, а крепко прижмется к его спине, обхватывая торс руками.

— Холодно-о-о-о-о-о-о-о, — запищала она. — Включай теплую вод-ду-у-у-у-у!

— Терпи.

— Н-не м-могу-у-у-у-у!

— Еще немного, малыш.

Он улыбался, восхищаясь ее упрямством в хорошем смысле этого слова. Первый раз, когда они приняли вместе контрастный душ, она призналась, что никогда раньше не делала ничего подобного и что это ей категорически не нравится. И тем не менее каждое утро она присоединялась к нему.

Они быстро приняли душ, позавтракали и спустились в фойе.

Дима уже припарковал машину у тротуара. Обычно, когда они спускались, Веронику тоже ожидало такси — на работу они отправлялись порознь. Но сегодня Огнев решил отменить его. Вероника уже никогда не будет им пользоваться. Их отношения с позапрошлого вечера ни для кого не секрет, так что нет необходимости приезжать на работу отдельно. От этой мысли его настроение еще больше улучшилось.

— Да неужели, — пропел Дима, когда они оба сели на заднее сиденье. — Вероника, рад видеть тебя. Давно надо было плюнуть на свои принципы и мнение людей. Вот скажи, не лучше ехать с комфортом, чем в вонючем такси?

Огнев услышал тяжелый вздох. Посмотрел на Веронику и нахмурился. Она была бледна, усердно кусала нижнюю губу и лихорадочно теребила ремешок сумочки. Нервничала. Сегодня они впервые появится вместе у всех на виду.

Ему совсем не нравилась ее скованность, и вдобавок он чувствовал досаду на себя за то, что довел ее до такого состояния. Он знал — Вероника не до конца доверяет ему и, скорее всего, до сих пор не верит в возможность их совместного будущего, ведь его признание на вечеринке было далеко не многообещающим. Как он сказал? Плыть по течению, а там будь что будет?

Он горько усмехнулся. Дурак. И как она его не послала посреди танца?

Он снова взглянул на нее. Она пустым взглядом уставилась на быстро меняющиеся пейзажи за окном.

Взял ее за подбородок и развернул лицом к себе. Она улыбнулась, стараясь скрыть печаль в глазах. Наклонился и нежно поцеловал податливые губы. Вероника прерывисто вдохнула и покорно раскрылась под натиском его языка.

— Приехали, — сообщил Дима.

Огнев отстранился и твердо посмотрел в ее глаза.

— Ты мне доверяешь?

Вероника еле заметно кивнула.

— Тогда расслабься, все будет хорошо. Обещаю.

Она была очень напряжена, когда они зашли в вестибюль здания. Он чувствовал потоки неуверенности и скованности, исходящие от нее. Он крепко держал ее ладонь в своей руке и был уверен: если немного ослабит хватку, она выдернет ее и отстранится.

— На нас все смотрят, — говорит настолько тихо, что он с трудом расслышал ее слова.

— Привыкай.

Потерпи, малыш, через несколько дней ты официально станешь моей невестой и будешь идти не с опущенной, а с высоко поднятой головой. «Сделаю предложение в новогоднюю ночь, — вдруг решил он. — Ровно через пять дней».

Они зашли в лифт и поднялись в молчании в юридический отдел. Когда двери открылись, Вероника быстро чмокнула его в щеку и, помахав рукой, выбежала из кабины.

Лифт довез Огнева на последний этаж. В приемной, кроме Кати, его ожидал заместитель Гладышева. Увидев Огнева, он встал из кресла и пожал ему руку.