— Доброе утро, Александр Владимирович, не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— Причина?

— Я узнал, кто передавал конфиденциальную информацию Бродскому.

Огнев кивнул и попросил Катю приготовить два кофе.

Они прошли в его кабинет. Николай плотно закрыл дверь и расположился в одном из кресел напротив Огнева.

— Слушаю вас.

— В общем, не буду ходить вокруг да около. Я понимаю, учитывая последние события, которые произошли в субботу вечером, вам будет неприятно услышать то, что я вам скажу, но этим человеком является Ульянова Вероника.

От выражения, которое появилось на мгновение на лице Огнева, у зама начальника безопасности все похолодело внутри от вдруг возникшего необъяснимого страха.

Он прочистил горло и продолжил:

— Она состояла в отношениях с Бродским больше года назад, и, судя по информации, которой я владею, они до сих пор любовники. Ульянова познакомилась с ним, когда проходила юридическую практику в конторе его отца. Я переговорил с некоторыми служащими этого адвокатского бюро, и они это подтвердили. Сказали, что они открыто не встречались и тем не менее всем было известно, что между ними что-то происходит.

Он замолчал, разглядывая Огнева. Тот, откинувшись на спинку кресла, сидел в расслабленной позе и в задумчивости вертел между пальцами золотую ручку. Он молчал несколько минут, прежде чем спокойным голосом сказал:

— Мне нужны доказательства ее виновности.

Николай кивнул и открыл папку, которую принес с собой.

— Эти фотографии были сделаны на прошлой неделе: в среду, в полдень, в одном из торговых центров.

Он передал снимки Огневу, который немного помедлил, прежде чем взять их в руки. Золотая ручка треснула пополам от яростного напора пальцев, когда Огнев увидел Веронику целующейся с Бродским.

Никогда прежде Огнев не чувствовал настолько сильную боль. Он не раз сталкивался с предательством и коварством, но то, что он испытывал сейчас, не шло ни в какое сравнение с теми чувствами. Он физически ощутил боль в груди — невыносимую, разрывающую изнутри и оставляющую глубокие болезненные раны.

— Что прикажете делать, Александр Владимирович?

***

Утро выдалось не такое уж и ужасное. Переступив порог нашего отдела, я не наткнулась на осуждающий взгляд Ирины Федоровны или презрительный взгляд Кузнецова, и даже Олег Эдуардович не смотрел на меня с жалостью, которую я уже приготовилась прочитать в его глазах. Все вели себя как обычно, кроме Нади, которая с хитрой незлобной улыбкой следила за мной исподлобья.

— Так и будешь сверлить меня взглядом? — не выдержала я.

— Буду. Ох, Вероника, правду говорят — в тихом омуте черти водятся. Как тебе удалось подцепить Огнева?

— Как? — переспросила я. Действительно, как? — Обстоятельства, наверное.

— Обычные обстоятельства не в силах заставить Огнева обратить внимание на женщину.

Я пожала плечами.

— Я не знаю, что ответить на твой вопрос, — улыбнулась ей.

— Ты просто была сама собой. Ты настоящая, а Огнев, полагаю, уже пресыщен отношениями с фифами мирового масштаба.

— Может, ты и права.

— И как давно это длится?

— Эм... месяц.

— Ну что ж, поздравляю. Хотя... я догадывалась.

— Правда?

— Да. Уж слишком быстро ты пришла в себя после той поездки из Швейцарии. Последнее время ты не выглядела печальной, скорее наоборот — чрезмерно счастливой. Я предполагала, что у тебя появился мужчина. Нужно было лишь сопоставить некоторые события и детали, чтобы обо всем догадаться.

— Скажите, пожалуйста, мисс Марпл, где же я прокололась? — хмыкнула я.

— Дорогой телефон, который ты не можешь себе позволить. Твой загар, который ты приобрела явно не в солярии. Отпуск Огнева стал самой популярной темой на этажах, поскольку он ни разу не позволял себе отдых более чем на три дня. А тут — бац — он уезжает на целых десять дней. Тебе тоже ни с того ни с сего продлевают отпуск на такой же срок, и вы оба возвращаетесь на работу в одно и то же время — оба отдохнувшие и загорелые.

— Думаю, ты ошиблась в выборе профессии.

— Ага. И очень об этом жалею.

Мы громко рассмеялись. Надя запрокинула голову, стуча ладонью по столу, а я скатилась с кресла, держась за живот. Мы смеялись долго, пока громкий стук в дверь не прервал наше веселье.

Я выглянула из-за стола и уставилась на двух мужчин, вошедших в кабинет. Быстро встала, одернула юбку и с серьезным видом села в кресло.

— Вероника Андреевна, — сказал один из них, — прошу вас собрать личные вещи и покинуть здание в течение десяти минут.

Ничего не понимая, я молча сидела и переводила взгляд с одного бесстрастного лица на другое каменное.

— Джентльмены, а не соизволите ли вы нам изложить причину столь нелепой просьбы? — спросила Надя.

— Госпожа Ульянова наверняка прекрасно понимает, в чем дело.

— Взгляните на госпожу Ульянову. Я вижу недоумение на ее лице, но никак не догадку. Так в чем же дело?