Я снова и снова извинялась, пока Клэр на меня кричала. Она сказала, что Дэвид расстроен и не понимает, почему я просто не сказала «нет», как нормальный человек, а убежала. За это мне действительно было стыдно. Но даже этот стыд мерк рядом с чувством вины из-за того, что мне хотелось вскрыть ему шею.

Я не могла винить Клэр, она просто защищала старшего брата. А ещё она ужасно упрямая. Высказав мне всё, что думает, следующие два дня она демонстративно меня игнорировала.

Вчера я позвонила Дэвиду и извинилась. Мы поговорили, и с ним всё было нормально. Расстались без обид, решив, что отношения сейчас не нужны ни ему, ни мне. Мы по-прежнему друзья.

Теперь оставалось только дождаться, когда Клэр отойдёт. Это была самая серьёзная ссора за всё время нашей дружбы. Я решила дать ей несколько дней, чтобы остыть, и стала проводить в библиотеке ещё больше времени.

Вот и сейчас я сижу за своим обычным столом, заваленным книгами, рядом открыт ноутбук. Читаю главу, которая напрямую к моей работе не относится, но всё равно привлекла внимание. В ней рассказывается о семьях фэйри, которые во время Войн Очищения встали на сторону вампиров. О том, как они сыграли важную роль, проникая в тыл врага, и несколько раз едва не переломили ход войны в пользу вампиров — пока их не выдали и не убили вместе с теми, кого они пытались спасти от полного уничтожения.

Я уже собираюсь вернуться к работе, когда за спиной слышу своё имя.

— Смотри, это она. Та сука Рори, которая поиграла с братом Клэр, — шепчет девушка, но недостаточно тихо для моего слуха полуфэйри.

Чёрт.

— Та, которая его травмировала? — спрашивает мужской голос.

Ни одного из них я не узнаю, но Бри и Клэр учатся на других факультетах, поэтому на вечеринке было немало людей, которых я раньше не встречала.

— Да, точно она. Я запомнила её лицо, когда мы проходили мимо.

— А разве это не она попала летом в ту аварию? — спрашивает вторая девушка.

Вот ещё этого не хватало.

— А, точно. Я слышала, после аварии она совсем не та. Говорят, у неё с психикой не всё в порядке. Серьёзно, как можно пережить такое, потерять единственного родителя, и уже через несколько месяцев вернуться на занятия?

— Не могу поверить, что она чуть не устроила Дэвиду сотрясение.

— Вот именно! И даже не осталась проверить, всё ли с ним нормально. Кто вообще так поступает? Я тебе говорю, у неё с головой что-то не так.

С меня хватит.

Я хватаю сумку, сгребаю туда вещи и быстро ухожу. Изо всех сил стараюсь сделать вид, будто ничего не слышала. Будто просто закончила заниматься и собираюсь домой.

Но вместо выхода направляюсь между стеллажами. Не хочу, чтобы они поняли, что я убегаю, а так можно сделать вид, будто иду за следующей книгой.

Стоит мне свернуть с открытой части библиотеки, где стоят столы и стулья, как за спиной раздаются шаги.

Они идут за мной?

От одной мысли о возможной стычке дыхание учащается.

Я даже не оглядываюсь, просто сворачиваю снова и снова. Эту библиотеку знаю прекрасно. Добираюсь до дальней лестницы и почти бегом спускаюсь на подвальные этажи. Направо, потом налево, ещё два раза направо, и оказываюсь в самом дальнем углу среди книг, которые почти никто не читает. Здесь стоят старые справочные тома. Сюда обычно приходят только историки и студенты-классики, поэтому всегда тихо.

В спешке я не сразу замечаю, сколько адреналина бурлит в крови. Пальцы дрожат, внутри всё кипит оттого, что мне вообще приходится от них прятаться, хотя в лицо я им всё равно вряд ли решилась бы что-то сказать.

Я врала.

Прикрывала другого человека.

Я ведь не такая.

Дыхание становится всё чаще, глаза щиплет от подступающих слёз.

Где-то неподалёку снова слышатся шаги, и сердце подпрыгивает в груди. Я быстро вытираю щёки и поворачиваюсь к полке, ведя пальцем по корешкам. Названия даже не читаю.

Я слушаю.

Шаги тихие, но становятся всё ближе. Я напрягаюсь, ожидая, что кто-то вот-вот появится из-за угла. Если это те придурки сверху, на этот раз, чтобы выбраться отсюда, придётся всё-таки встретиться с ними лицом к лицу.

На несколько секунд всё стихает.

Я медленно выдыхаю с облегчением, решив, что тот, кто шёл сюда, прошёл мимо.

— Рэд, почему ты расстроена? — раздаётся слева низкий голос.

Я узнаю его сразу.

Тай.

Всё тело замирает.

Я продолжаю смотреть на книги, не убирая палец с корешков.

— Кто тебя расстроил? — спрашивает он снова.

На этот раз голос мягче, но в спокойствии слышится что-то смертельно опасное.

Чувствую, как Тай подходит ближе. Медленно и осторожно отводит волосы от лица и заправляет пряди за ухо. От прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь.

На мгновение внутренний голос предлагает снять чары.

Абсурд. Я уже несколько месяцев не снимаю их даже рядом с лучшими подругами, с чего вдруг захотелось сделать это перед почти незнакомым человеком?

Но какой-то части меня не нравится, что он касается ненастоящего цвета.

Я наконец вспоминаю, что он задал вопрос.