— Не понимаю, о чём ты.

Голос звучит ровнее, чем я ожидала.

— Рэд, я вижу, что ты плакала. Пожалуйста, скажи почему.

Он мягко надавливает на плечо, вынуждая повернуться. Наши глаза встречаются, и сквозь пелену слёз я вижу искреннюю тревогу в его глубоких синих глазах.

— Сейчас вся моя жизнь — сплошной бардак.

На этот раз голос подводит.

Тай просто заключает меня в объятия.

Я мгновенно оказываюсь окружена его запахом, прижата к сильному телу. Мы разговаривали всего один раз. По идее, сейчас должно быть ужасно неловко.

Но нет.

Стоит расслабиться в его руках, как я больше не могу сдерживать рыдания.

— Тс-с. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Он крепче прижимает меня к себе и кладёт подбородок мне на макушку. Просто позволяет плакать у него на груди, и с каждой слезой будто становится немного легче.

После смерти папы я никому не позволяла видеть себя настолько уязвимой.

Наконец слёзы постепенно иссякают, и Тай отстраняется, хотя ладони остаются на моих руках. Мне хочется сразу же снова уткнуться ему в грудь.

Вместо этого вытираю лицо рукавом джемпера.

Наверняка выгляжу ужасно.

Он, наверное, считает меня сумасшедшей.

— Прости, — жалобно выдыхаю я.

— Не извиняйся. — Его ладонь скользит вниз по моей руке. — Я просто переживаю. Что случилось?

Он говорит так, будто ему действительно не всё равно.

— Клэр со мной не разговаривает. Я взяла на себя вину за то, что случилось с Дэвидом, чтобы прикрыть тебя. Теперь она думает, что это я обидела её брата. И такое чувство, будто весь кампус снова меня обсуждает. За моей спиной сидела компания, и они говорили… — Я не могу закончить. — Я запаниковала и сбежала. А ещё есть то, что мне на самом деле хотелось сделать с Дэвидом. Каждый раз, когда вспоминаю об этом, кажется, что я схожу с ума.

Я тихо выговариваю всё, что мучило последние дни.

Тай просто слушает.

— Что они говорили? — спрашивает он, когда я заканчиваю. — Те люди наверху. Что именно?

— Да так, всякую ерунду. Не стоило вообще обращать внимание. Ещё они узнали меня из-за того, что случилось летом…

Я осекаюсь, поняв, что едва не сказала лишнее.

Я не знаю, видел ли Тай статьи обо мне или слышал что-нибудь из университетских сплетен.

— Из-за аварии?

Последняя надежда, что он ничего не знает, исчезает.

Отлично. Теперь и он будет меня жалеть, как все остальные.

Я закрываю глаза и киваю.

Из груди Тая вырывается низкое рычание.

Поднимаю голову и вижу в его глазах яростный огонь, а челюсть напряжена до предела.

— Ты оборотень? — спрашиваю я.

Рычит он настолько по-звериному, что сразу напоминает мне волков-оборотней. Не то чтобы я когда-нибудь встречала кого-то из них лично, единственная оставшаяся стая живёт на Северных островах, но они довольно активны в социальных сетях.

— Нет. Не оборотень. — Тай качает головой, а затем злость сменяется кривой улыбкой. — Хотя было бы весело разорвать этих придурков клыками и когтями.

Лицо у него становится убийственно серьёзным.

Я невольно смеюсь, и, кажется, это его удивляет.

— Разговоры об убийстве тебя смешат? — Он приподнимает бровь и ставит ладонь на полку у меня за спиной, снова загоняя меня между собой и стеллажом.

Сразу вспоминается забор той ночью.

— Когда ты шутишь об этом — да. Хотя реакция немного чрезмерная.

— Я не шучу, — совершенно серьёзно отвечает он. — Любой, кто причиняет тебе боль, заслуживает боли в ответ.

Ни в голосе, ни на лице нет даже намёка на шутку.

Я не знаю, что сказать.

Но прежде чем успеваю придумать ответ, Тай сам нарушает тишину.

— Прости, мне пора.

— Уже?

В груди разливается разочарование.

Мне нравится находиться рядом с ним. Рядом с Таем кажется, будто мир отделили от меня стеклом. Он всё ещё существует, но уже не может добраться.

Хотя бы ненадолго становится легче дышать.

— Прости. Я вообще не собирался сегодня с тобой разговаривать.

Ну спасибо.

Наверное, я невольно кривлюсь, потому что он тут же добавляет:

— Не дуйся, Рэд. Мне нужно закончить кое-какие дела, чтобы потом мы смогли нормально поговорить, как я и обещал той ночью. У меня сроки поджимают, но ближе к концу недели я смогу выкроить пару часов.

Как я вообще могла забыть, что он обещал всё объяснить?

— Ты расскажешь мне всё.

Я произношу это как утверждение, а не вопрос.

— Да. Мне жаль, что тебе пришлось лгать. И ещё больше жаль, что необходимость скрывать наши маленькие встречи причиняет тебе столько неприятностей. Но ты не должна никому рассказывать.

Он внезапно становится напряжённым, будто ему не терпится уйти.

— Когда мы встретимся снова? — пытаюсь потребовать я, но голос всё ещё звучит слишком слабо.

— Можно твой телефон? — спрашивает он, протягивая руку.