Я обрушиваю на него удар за ударом, пока мы валимся вместе: сила моего броска опрокидывает стул. Мы падаем на пол, и Ронан наконец приходит в себя достаточно, чтобы врезать мне в бок. Я почти не чувствую.

С трудом, но мне удаётся оседлать его, чтобы вкладывать больше силы в удары, однако он перекатывает нас.

Нет уж, ублюдок. Прижать меня ты не сможешь.

Мы ещё несколько раз перекатываемся и наконец отлетаем друг от друга. Через мгновение оба уже на ногах, и я снова несусь на него.

Ярость пожирает всё.

Он шипит, обнажив клыки, и бросается навстречу. Я готов и блокирую удар, но это оказывается отвлекающим манёвром.

Ронан перехватывает запястье, впивается клыками в предплечье и резко дёргает, вспарывая кожу почти по всей длине.

Демонстрация силы. Он использует клыки.

Я выворачиваюсь и вырываю руку, одновременно дёрнув плечо.

Болит просто пиздец.

Не останавливая движение, пригибаюсь и, разворачиваясь, выставляю ногу. Подсекаю его по голеням, снова отправляя на пол.

Пинаю раз за разом, пока он пытается подняться, но Ронан хватает меня за ногу и снова впивается клыками — прямо сквозь джинсы.

Мелкий ублюдок.

Как бы сильно мне ни хотелось избежать вкуса его крови, с меня хватит. Пора поставить этого урода на место.

Я хватаю его за тёмные волосы на затылке и рывком тяну вверх, болезненно натягивая кожу головы. Он дёргается, из раны на моей ноге во все стороны летит кровь.

Зато теперь его спина прижата к моей груди, и укусить меня снова он не может. Руки бешено мечутся, пытаясь ослабить мою хватку, но я впиваюсь клыками чуть ниже собственной ладони.

Прямо в сонную артерию.

Протаскиваю клыки по ткани, нанося как можно больше повреждений, потом резко отдёргиваю голову и сплёвываю кровь на пол.

Ладно, она не мерзкая. Просто не хочу, чтобы хоть капля этого ублюдка оказалась у меня внутри.

Я с силой отбрасываю Ронана. Он валится бесформенной кучей, из разодранной шеи льётся кровь.

Рана далеко не смертельная, но драку заканчивает. Если он сейчас же не прижмёт её и не даст телу срастить ткани, очень быстро потеряет сознание.

Я стою над ним, тяжело дыша, с клыков всё ещё капает кровь. Постепенно снова начинаю замечать окружающее.

Остальные стоят по краям комнаты, опустив глаза, пока я оглядываю каждого. Никто не вмешался. Никто не присоединился.

Их реакция говорит всё, что нужно знать. Они признают, что и я, и, к сожалению, Ронан стоим выше них в иерархии стаи. Нас оставили выяснять, кто сильнее, потому что вмешательство выглядело бы как вызов одному из нас.

Я уже перебираю в голове варианты, как теперь выкрутиться, но решение принимают за меня прежде, чем успеваю что-либо сделать.

— Какого хуя здесь происходит?!

Голос Адисиуса разносится по комнате так громко, что, клянусь, дрожат стены. Он у меня за спиной, у самого входа.

Я тут же опускаю голову.

Плохо.

Адисиус здесь — абсолютная власть. Мы можем изображать, будто имеем какое-то влияние друг на друга, но приказывать способен только он.

— Кто-нибудь сейчас же объяснит, что произошло, — рычит он, когда все продолжают молчать.

Ронан пытается заговорить, лёжа скрючившись на полу и прижимая рубашку к ране на шее, но изо рта вырывается лишь кровавое бульканье.

Внутри я просто ликую. Надеюсь, вместе с артерией порвал ему и голосовые связки.

— Тай на него набросился, — сообщает Адисиусу Кэрн.

Грёбаный подлиза.

— Это я вижу, — выплёвывает Адисиус. — Почему?

Он проходит глубже в комнату. Я чувствую на себе его взгляд.

— У тебя шея цела, значит, говорить ты ещё можешь. Что случилось?

— Он меня выбесил.

Я слегка поднимаю голову, чтобы видеть Адисиуса, но в глаза не смотрю.

— Должно быть, сказал что-то весьма серьёзное, раз вы оба довели себя до такого состояния.

Я молчу. Я не стукач. И уж точно не хочу признаваться, что избил это жалкое подобие мужчины из-за его слов о Рэд.

— Мы говорили об Авроре, а он сорвался и перелетел через всю комнату.

К сожалению, у прихвостня Ронана напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

В комнате словно резко холодает.

— Вы дрались из-за моей будущей пары?

Голос Адисиуса становится на несколько тонов ниже и вибрирует в воздухе. Я вижу, как Ронан тоже сжимается.

— Тай, — резко бросает он. — Отвечай.

Мне нечем это обойти.

— Да, — шепчу я. — Он нёс про неё всякую херню, и я поставил его на место.

Только не спрашивай, с какого хрена я решил, что могу назначать наказание, которое должен был оставить тебе.

— И почему ты не пришёл за мной, если решил, что он перешёл черту?

Блядь.

Сердце бешено колотится, ладони покрываются потом.

— Прости, — торопливо говорю я. — Нужно было. Он проявил неуважение к тебе и к ней как к будущей предводительнице стаи. Его следовало проучить. Всё произошло слишком быстро. Прости.

Я опускаюсь на колени, демонстрируя полное подчинение.