Аран пожала плечами:

— Не то чтобы это был полезный навык, и никто не слушал меня в мире перевертышей, когда я пыталась поднять вопрос о том, что их боевые стратегии не имеют никакого смысла.

— Окей, генерал. Напомни мне не связываться с тобой, если мы когда-нибудь окажемся по разные стороны баррикад в войне.

Торжествующее выражение Аран исчезло:

— Моя мать была вне себя от радости, по понятным причинам, и почти каждый элитный фейри-мудак подал заявку на право осеменить меня. Через неделю после этого я сбежала в мир перевертышей.

Я пошатнулась от этого признания и в шоке моргнула, глядя на свою лучшую подругу, которая, как оказалось, была военным гением.

— Ну, вообще-то, я тоже была впечатляющей в школе.

— Серьезно?

— Я заняла сороковое место из пятидесяти. Хотя, технически, последние десять не дожили до выпускного.

Аран рассмеялась, а потом прикрыла рот рукой, поняв, что я не присоединилась к ней.

— О бог солнца, ты не шутишь.

Я пожала плечами, невозмутимая.

— Мои таланты лежат в другой плоскости.

К тому же, я была на 99,9 процента уверена, что у меня какое-то нарушение внимания, потому что я никогда не могла долго сидеть на месте.

Аран решительно хлопнула по столу:

— Ну, это неважно, потому что ты готовишься со мной. А я тесты не заваливаю. Ты сдашь, даже если придется не спать всю ночь. — она посмотрела на часы. — Ночь еще не наступила, а тест завтра в полдень.

Она снова переключила внимание на книгу:

— О-о-о, правило четыре интересное. Оно гласит, что, хотя это редкость, у некоторых АБО есть истинные пары. Никому не разрешается вмешиваться или мешать истинным парам создавать стаю вместе. Наказание за вмешательство — потрошение.

Я поморщилась:

— Почему у всех вечно вырывают органы? Серьезно.

— Это любопытно. Кажется, я читала об истинных парах в мире фейри. Они могут встречаться у всех видов. — Аран агрессивно пролистала страницы. — Единственное, что еще об этом говорится — это сноска: они благословлены богами и будет очевидно, что они истинные.

— Да, Молли говорила, что богиня луны благословляла стаи, но это прекратилось после какой-то великой войны эоны назад.

Я грызла губу, пытаясь представить, какая война могла заставить богиню бросить целый мир. Кроме того, слишком уж подозрительно, что в стишке говорилось о войне и мертвых богах.

В памяти вспыхнул неоново-красный знак: «Предупреждение для полукровок: грядет война».

Внезапно мне стало не по себе.

Аран ущипнула меня за руку.

Я взвизгнула:

— Какого хрена?

— Пиши правило, сучка. Это не ради забавы. На кону твоя жизнь.

Я закатила глаза, но послушно записала.

Аран продолжила читать дальше:

— Правило номер пять: непоколебимая преданность всем членам мафии. Любая дискриминация, предвзятость или предрассудки по отношению к связанному по причине его статуса АБО, животного, в которое он обращается, или по любой другой причине, связанной с идентичностью, приведет к тому, что предвзятый зверь будет сожжен заживо.

Я грызла кончик ручки, удивленная:

— Серьезно, просто сожжен заживо?

Аран перевернула страницу:

— О, прости, я не знала, что там есть продолжение. Их сожгут заживо, а затем выпотрошат.

О, уже есть смысл.

Примерно двенадцать часов спустя в голове тупо пульсировало, и я с трудом открывала тяжелые веки.

Аран не лгала, когда говорила, что настроена серьезно.

Я бы заснула дюжину раз, если бы она не била меня, заставляя проснуться, как только мои глаза закрывались.

Однажды Аран пригрозила:

— Я медленно отделю твой скальп от черепа, если ты не проснешься.

Я уже упоминала, что ей нужна помощь?

Моя рука болела от записи краткого изложения каждого правила, которое Аран мне прочитала.

Теперь она поднесла стакан воды к моим губам:

— Пей. Мы закончили. Если провалишься, я выпотрошу тебя сама.

Я застонала, вставая:

— Почему все вечно пытаются меня прикончить?

После нескольких часов неподвижности мои кости заскрипели, а поясница болела так, будто меня многократно избивали.

Это было одно из немногих мест на моем теле, которые Молли не превратила в отбивную своими кулаками.

Кто знал, что учеба может быть такой физически изматывающей?

Даже в столь критических обстоятельствах без Аран я бы, наверное, просто пролистала книгу, пробежала глазами пару страниц и успокоилась. В конце концов, что еще могла сделать девчонка?

Видимо, гораздо больше, чем я думала.

Аран была методичной и безжалостной, отказываясь двигаться дальше, пока я не прочитала, не записала и не запомнила каждый. Гребанный. Закон.

Она объяснила, что разум — это огромная библиотека, где ты систематизируешь и каталогизируешь информацию, аккуратно откладывая ее до тех пор, пока она не понадобится.