Мое тело задрожало от силы его дрожи.

Я похлопала его золотистые волосы, не понимая, какого хрена тут вообще происходит.

Словно почувствовав мой немой вопрос, Ксеркс прислонился к стене, в стороне от остальных, и медленно произнес:

— Мой гон начинается гораздо раньше, чем ожидалось. Годы приема добавок… изменили реакции моего организма, и после установления связи меня начало штормить. Это влияет на всех них, делая их излишне эмоциональными. — его лицо исказила гримаса: — Это просто биология.

Внезапно я с острой силой ощутила запах дурманящей корицы. Он был слаще, чем когда-либо.

С тех пор как они связали узы, корица преследовала меня во снах. Я стала чрезмерно чувствительна к этому запаху и не могла пройти по коридору особняка, не облизнув губы от сладостного аромата.

Его слова ударили, как пощечина.

Все это время, с момента их связи, я была нехарактерно эмоциональной. Парни вели себя так только из-за своей биологии.

Ничто из этого не было настоящим.

Я высвободилась из хватки Ашера и пошатнулась, отступая.

Он жалобно всхлипнул.

Головная боль вернулась.

Хватка Джакса на Кобре усилилась. Они оба они смотрели на меня как хищники на добычу.

Разве они не должны были нападать на омегу, а не на меня?

«Это просто биология».

Я скатала все произошедшее в комок и запихнула в дальний темный уголок своего сознания. Несколько мыслей просочились наружу, но я отказывалась признавать их, пока не убедилась, что весь этот кошмар надежно спрятан.

Воспоминание о том, как они увивались вокруг Клариссы, вспыхнуло в голове.

— Убирайтесь, — прошептала я.

— Котенок, — прорычал Кобра.

Меня скрутило от осознания.

Бог солнца, какая же я дура.

Гон довел их до того, что они были возбуждены, и им нужна была альфа-самка, чтобы присоединиться к ним и Ксерксу.

Он говорил, что зависим альфы-женщины. И, насколько я знала, его интересовали только женщины, что означало, что она была ему нужна для гона.

— УБИРАЙТЕСЬ! — завопила я изо всех сил, вкладывая в слова всю мощь альфа-голоса.

Наступила долгая пауза, затем они развернулись и ушли, не сказав ни слова. Они не стали за меня бороться.

«Это просто биология».

Сердце сжалось в комок.

Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша.

Аран стояла молча, пока я кричала и колотила кулаками по кровати.

— Свежие полотенца, — тихо сказала горничная, проскользнув в комнату и положив их на стул.

— Спасибо, — отозвалась Аран, пока горничная делала реверанс и разворачивалась, чтобы уйти.

Я с досадой провела руками по лицу, Аран вопросительно подняла бровь: — Фу, это уже слишком. — Я устало потерла лицо. — Мне кажется, что я…

Знакомый голос перебил меня на древнем языке фейри, который должен был быть мертвым.

Горничная стояла в дверях, вытянувшись в струнку. Ее женственные черты лица исказились в ужасающем выражении, и она проревела мужским басом:

«В темном свете сплетаются узы,

Вечной войны прочитан сюжет,

Рок требует боя, сбросив обузы,

Выбора нет, богов больше нет».

Внезапно горничная покачнулась, прислонившись к косяку, и огляделась в замешательстве:

— Мисс, вам что-нибудь нужно?

— Пулю в лоб, — простонала я.

Аран запустила руки в короткие волосы.

— Ответы на вопросы о мистических силах и высших силах, что мучают миры.

Горничная переводила взгляд с меня на Аран.

— Э-эм, я принесу еще полотенце. — она выбежала из комнаты, в спешке споткнувшись о ковер.

Тишина затянулась.

— Нам стоит поговорить об этом? — спросила Аран через несколько минут.

Я всерьез подумывала о том, чтобы пробить головой стену.

— А что тут говорить? «В темном свете» — это супер ясно. Хорошие новости: нас ждут война и сражения. И да, боги мертвы.

Аран кивнула и медленно расслабилась. Она схватила трубку и глубоко затянулась. Мы были на одной волне: игнорировать жуткое стихотворение, которое никто не хотел слышать, и притвориться, что ничего не произошло.

И употреблять наркотики.

Они всегда были ответом.

Это знали все.

— Нужно поговорить о чем-то другом, — Аран дрожащими пальцами пыталась удержать трубку.

Кивнув, я повернулась к окну:

— Чудесная погодка в этом мире. Как думаешь, завтра будет дождь?

— Скорее всего.

В комнату заглянула голова.

Я закричала.

Аран подпрыгнула.

Горничная открыла рот, ее челюсть неестественно вытянулась, и снова мужской голос пророкотал стихи:

«Один должен сплотить и с тылов наступать,

Другой должен сломать и королей привести,

Один должен расти, страх перестать узнавать,

Другой должен умереть и на крыльях обрести».

Когда голос смолк, горничная подалась вперед, словно кукла на ниточках, и ударилась головой о стену.