Спайк усмехнулся и поудобнее перехватил шприц своей громадной лапой. Внутри плескалась светящаяся зеленая субстанция. В моей голове пульсировала головная боль напряжения. Эта чертова мерцающая лампа явно не способствовала моему ментальному здоровью.

Спайк улыбнулся, демонстрируя кучу розовых десен и от силы четыре желтых зуба.

Меня затошнило.

Его брыли5 задрожали от возбуждения:

— Видите этого малыша? — он поднял огромную ебаную иглу.

Я закатила глаза.

Мужики всегда такие драматичные. Во рту появился привкус меди. Я так сильно прикусила язык, чтобы не заорать на него, требуя уже наконец воткнуть в нас эту штуку.

Я обратилась к темному уголку своего разума и была в 0,1 секунды от того, чтобы плюнуть в него кровью и заразить его тело, когда вспомнила, что это добровольное испытание. Нутро подсказывало, что ужасающий змеиный папаша Кобры не одобрит, если я буду контролировать его палача.

Я с трудом проглотила свою кровь. Дон обязан принять меня в мафию хотя бы за мое превосходное самообладание.

Знаете, как трудно не остановить палача с огромной иглой, когда ты можешь это сделать?

Очень, сука, трудно.

Мысленно я похлопала себя по плечу за то, что оставалась крутой стервой, сохранившей хладнокровие.

Спайк встряхнул иглу:

— Это редкий растительный яд, смешанный с еще более редким ведьминским заклинанием.

У меня отвисла челюсть.

Святая мать бога солнца.

Ведьмы существуют?

Весь мой мир перевернулся с ног на голову. Я читала художественные истории о ведьмах и всегда думала, что они излучают потрясающую энергию. В одной книге ведьма практически в одиночку спасла мир от злого чувака без носа.

Круто.

Но это всегда было вымыслом.

Спайк продолжал:

— Это миленькое зелье, приготовленное специально для Дона. Парализует зверя и наполняет тело мучительной болью, которая доводит страх до предела. Это единственное существующее решение, способное точно воссоздать и предсказать, как существо будет вести себя под пытками.

Внезапно боль в плечах показалась не такой уж сильной.

Какого черта я вообще на это пошла?

Не успела я объявить, что ухожу и создам собственную банду, где никому не нужно проходить через ужасные инициации, как Спайк вогнал иглу в шею того самого раздражающего альфы в углу.

Тотчас крупный мужчина начал стонать и корчиться, закинув голову назад и стиснув челюсти. Я отчаянно искала в голове тот самый переключатель, который активирует «оцепенение» или «Песнь охоты». Да что угодно, лишь бы стать безэмоциональной кирпичной стеной.

Ничего не вышло.

Как я и подозревала, ей требовалась перезарядка.

Я влипла.

Спайк быстро прошел вдоль ряда и воткнул иглы в шеи моим мужчинам.

Теперь-то у него появилось чувство срочности?

Я сладко улыбнулась ему, пытаясь излучать вайб беспомощной самочки:

— Эм, можно позвать вашего менеджера? Кажется, тут произошла ошибка.

Спайк воткнул иглу мне в шею.

— Пошел ты нахуй! — прорычала я, когда чудовищная боль полоснула по шее.

Было стопроцентная вероятность, что он попал в позвоночник. Я застонала так, что задрожали стропила, и отчаянно задергала ногами, пока боль, подобной которой я не знала, поглощала каждую клетку моего тела. Казалось, меня подожгли изнутри.

Джакс громко проревел. Ашер выкрикивал проклятия. Кобра орал. Ксеркс молчал как мертвый. Боль, струившаяся по моему телу. Это была самая ужасная агония, что я когда-либо испытывала. И внезапно она утроилась.

Я рыдала и задыхалась. Кобра продолжал кричать. Видимо, я ужасная личность, потому что была рада, что страдаю не одна. Мое мимолетное удовлетворение исчезло, когда грудь сдавило от агонии. Боль превратилась в ощущение, будто меня давит валун. Это парализовало конечности.

Конец был близок.

Паукообразный фейри уставился на меня, прежде чем его раздавили.

Джон тащил меня через лес.

Бета терся о мою грудь, прижимая к полу.

— Сдохни, пизда.

— Бесполезная служанка.

— Слабая шлюха.

Дик был в комнате. Он бил своим ремнем снова и снова.

— Я должен заставить тебя истекать кровью! — орал на меня Дик. — Это приказ.

Он умолял меня понять его, уничтожая мою плоть. Говорил, что это «для моего же блага». Я не слушала Дика, лишь кричала, чтобы он пощадил Люсинду, пока я в школе. Она жила с Диком одна. Четыре долгих года. Она была в ловушке с монстром. Я бросила ее.

Шлепок. Шлепок. Шлепок.

— Просыпайся, просыпайся.

Разбитое лицо мужчины расплывалось передо мной в дымке мерцающего зеленого света.

Боль пронзила меня.

— Хорошо, ты в сознании. Мы можем начать. — он улыбнулся, демонстрируя ряд десен и четыре желтых зуба.

Ужас колотил по моей груди и впивался в ребра. Я хватала ртом воздух, пытаясь дышать под этим чудовищным грузом.

Я не знала, кто этот человек.

Кто я? Где я?

Мне нужно, черт возьми, бежать. Мне нужно выбраться.

Я попыталась рвануться, но поняла, что мои руки закованы и подвешены, и я болтаюсь над землей. Я висела на веревке.