— Я и правда тобой одержима, да?

— Наконец-то признала.

Я взглядом соединяю все оставшиеся на её щеках звёздочки-веснушки, словно из них можно сложить послание специально для меня — такое, которое даст мне смелость впервые самой её поцеловать.

Я люблю женщин, и редко встречаю такую, которая мне совсем не нравится. Не потому, что я готова бросаться на любую, а потому, что считаю: женщины обладают красотой, которой мужчинам не хватает. По крайней мере, в моих глазах.

Но… Психея — совсем другое. С первого мгновения, когда я увидела, как её тело движется вокруг пилона, с первого мгновения, когда рассмотрела её лицо вблизи, проследила взглядом очертания губ и заглянула в большие глаза, она стала самой красивой женщиной, которую я когда-либо встречала.

От одной мысли о том, чтобы её поцеловать, покалывает каждое нервное окончание. И дело не только во внешности, но и в том, какая она. Девушка с тысячей вопросов на кончике языка, звёздочками вместо веснушек, цветными париками и звонким смехом. Девушка, которая дала мне возможность попробовать стать той версией себя, которой мне запрещали быть всю жизнь.

— Да, наверное, пора признать это и смириться, — соглашаюсь я наконец.

Она приподнимает бровь. Я заставляю замолчать все вопросы, которые, уверена, она уже собирается задать, и сама первой целую её. Встаю на колени в песке, обхватываю её лицо обеими руками, нависаю сверху и наконец забираю себе контроль, которого мне всегда не хватало.

Психея, в свою очередь, обхватывает меня за талию и притягивает к себе, застонав мне в губы. От этих тихих звуков удовольствия по телу проходит холодная дрожь, несмотря на то что кожа всё ещё покрывается капельками пота.

Более громкий стон заставляет её приоткрыть рот ровно настолько, чтобы я могла скользнуть внутрь языком. Она не сопротивляется, наклоняет голову, давая мне больше пространства и позволяя делать всё, что захочу.

Я запускаю пальцы в волосы парика и слегка тяну, направляя её тело так, как нужно мне, как хочу я, чтобы подарить ей лучший поцелуй, на который способна, тот, которого она заслуживает и который никогда не забудет.

Её руки тем временем гладят мою спину и опускаются к низу живота, заставляя меня простонать от удовольствия. В голове уже выстраивается длинный список того, что я могла бы сделать сегодня ночью, прямо здесь и сейчас, и ни один пункт не подходит для общественного места. Пусть пляж и частный, никогда не знаешь, кто может нас увидеть.

— Пойдём ко мне, — шепчу я, тяжело дыша, прямо ей в губы.

Психея слегка прикусывает мою нижнюю губу, почти не давая говорить.

Я настолько сосредоточена на мысли добраться до своей комнаты, что даже не оборачиваюсь проверить, унесла ли вода ракушку с моим желанием. Сейчас это неважно — не тогда, когда рядом она и я почти получила возможность иметь её так, как хочу.

Мы бежим по песку, соединённые только переплетёнными указательными пальцами, и я веду её вверх по ступенькам к террасе, общей для моих комнат и комнат братьев.

Улыбка исчезает с моего лица, когда я замечаю кого-то, сидящего в ротанговом кресле прямо возле двери на мой балкон. В том самом кресле, где я иногда читаю на закате, а порой и на рассвете, когда просыпаюсь слишком рано и мысли не дают снова уснуть.

Кудрявые волосы Гермеса различимы даже в ночной темноте и без включённого света.

Но ещё сильнее бросается в глаза серьёзное, ледяное выражение лица, которое у него увидишь крайне редко.

— Привет, девочки, — первым здоровается он, затем тянется к наружному выключателю, и слева от него загорается единственная лампа.

— Привет, — отвечаю я. — Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно с тобой поговорить.

Но смотрит он на Психею, и я сразу принимаю это за дурной знак. И всё же ничего не понимаю. Ситуация настолько странная и непривычная, что я заставляю себя не делать поспешных выводов.

— Можем поговорить завтра утром? Сейчас у меня вообще-то есть дела.

— Нет, — отрезает он.

Что с ним такое? Герм никогда таким не бывает. Это вообще-то моя прерогатива. Он решил сегодня ночью занять мою роль?

Психея прочищает горло.

— Наверное, мне лучше уйти и оставить вас вдвоём.

— Нет, — поспешно говорю я.

— Да, так будет лучше, — перебивает меня Гермес. Он улыбается ей. — Прости, красавица. Доброй ночи.

Я делаю шаг вперёд, кулаки сжаты вдоль тела, а терпение уже окончательно идёт к чёрту. Не то чтобы для этого требовалось много, но всё же сегодня настроение у меня было спокойнее обычного.

— Гермес, не тебе решать, что…

Психея отпускает мой палец и гладит тыльную сторону ладони.

— Всё нормально. Увидимся завтра, хорошо? Ничего не случилось.

Меня накрывает дурное предчувствие, тяжёлое, как тёмная тень над головой. Будто что-то вот-вот обрушится на меня и раздавит, а отойти в сторону уже слишком поздно.

Я не могу ничего ей сказать, только киваю, не сводя глаз с брата.