Эти мы выпиваем вместе, переплетя руки. В конце она издаёт восторженный вопль, от которого я вздрагиваю. В ответ она смеётся и толкает меня к танцполу. Похоже, она уже успела меня изучить, потому что даже не позволяет остановиться в каком-нибудь далёком уголке. Она цепляется указательным пальцем за мой и вливается в толпу, которая расступается перед ней, освобождая дорогу, ни на секунду не сбиваясь с ритма.

Мы оказываемся в самом центре.

Кто-то налетает на меня, бешено двигаясь, и за считаные секунды я успеваю получить три локтя.

Психея начинает танцевать.

А в тех двух шотах, видимо, было очень много алкоголя, потому что я уже чувствую, как он ударяет в голову.

— Давай, Перец! — подбадривает она.

Она кружится вокруг себя и, снова оказавшись напротив, подмигивает мне. Я пытаюсь покачиваться на месте и прекрасно знаю: если бы увидела себя со стороны, выглядела бы как ствол дерева, который отчаянно пытается вырвать собственные корни из земли.

Психея берёт меня за обе руки, переплетает наши пальцы и притягивает к себе. Наши тела не сталкиваются, а лишь касаются настолько, чтобы по спине пробежали мурашки. Её кожа скользит по моей, пока она двигает бёдрами в ритме песни и пытается заставить меня повторять за ней.

Я оглядываюсь, изучая движения остальных, чтобы понять их, научиться и попробовать повторить, чтобы не выделяться. Психея сразу замечает это, берёт меня пальцами за подбородок и заставляет смотреть только на неё.

— Танцуй так, как тебе хочется, — приказывает она.

— А если это будет выглядеть нелепо? Не как у остальных?

Но ответ уже не нужен. Я встречаюсь взглядом с девушкой слева. Она ослепительно улыбается мне и проводит рукой по моей коже, одновременно крича что-то, чего я не могу расслышать.

Если бы она меня узнала, никогда бы так не сделала.

Только сейчас меня по-настоящему накрывает осознание: здесь я действительно далеко от всех и от всего. Афина я только для самой себя — а ведь именно этого мне хотелось с самого детства.

Я медленно опускаю веки, пока всё вокруг не исчезает. Остаются только музыка и ощущение тела Психеи, которое касается моего, двигаясь в такт.

Я доверяюсь другим чувствам.

Слуху — чтобы ловить ноты песни.

Осязанию — теплу уже вспотевшей кожи… Соли.

Обонянию — смеси алкоголя, лёгкого запаха винограда и ванильного аромата девушки, которая притащила меня сюда.

Вкусу — сладкому следу двух шотов, который до сих пор остаётся на языке.

Не замечая этого, я начинаю танцевать. Не думаю о движениях, просто делаю то, что подсказывает тело. Оно двигается само, хотя никогда прежде не танцевало, тем более в таком переполненном месте.

По воплю Соли понимаю, что она мной гордится.

Глаз я так и не открываю.

Двигаю руками, бёдрами, притягиваю Соль ближе, потом отпускаю. В голове пусто, она не отдаёт телу ни одного приказа, как обычно. Обычно я миллиард раз всё обдумываю, прежде чем позволить себе хоть какой-то импульс. Сегодня ночью всё иначе. Песни сменяют одна другую, пот скользит по коже, и впервые это ощущение вызвано не боксёрским поединком и не упражнениями в спортзале.

Если бы только люди вокруг знали, что я танцую впервые в жизни. Или что не знаю ни одной из этих песен, потому что вообще не слушаю музыку. Ни одна пока особенно меня не цепляет, но потом появляется одна — ровно в нужный момент. Когда я уже не боюсь танцевать с Психеей, брать её за руки, кружиться вместе, двигаться неправильно.

Песня нравится мне с первых же нот — как раз тогда, когда алкоголь достигает идеальной точки.

Я открываю глаза, и Психея тычет в меня пальцем.

— Ты улыбаешься! По-настоящему улыбаешься! И больше не похожа на свою обычную буку! — орёт она с таким восторгом, что я действительно начинаю смеяться.

— Видишь? Твои внезапные поцелуи — не единственное, что может заставить меня улыбаться.

Она подмигивает, приближается и кладёт руки мне на бёдра.

— То есть ты признаёшь, что они тоже заставляют тебя улыбаться и что ты мной одержима?

Глава 4. «Я ХОЧУ СТАТЬ МАТЕРЬЮ»

Афина — богиня войны, и всё же одним из её символов является оливковое дерево, олицетворяющее мир. Ведь к войне она прибегает лишь как к необходимости ради сохранения мира.

Афина, девятнадцать лет

Лето, когда мне исполняется двадцать, не похоже ни на одно предыдущее.

Перед семьёй я всё та же Афина, но теперь я взращиваю и вторую версию себя. Параллельную Афину, которая после работы тайком ускользает из своего клуба и прячется за кустом, чтобы переодеться. Парики всех цветов и фасонов, яркие солнцезащитные очки самых странных форм, юбки, сапоги, откровенные топы и звёздочки, приклеенные к лицу.

Весь июль мы с Психеей играем в Соль и Перец. Погружаемся в эти новые личности и ходим развлекаться в EUPHORIA Диониса. Почти каждую ночь, потому что по острову разгуливает убийца, который охотится на девушек, работающих у моей сестры, а конечная его цель — добраться до неё самой.