Я рухнула на потрёпанные кожаные сиденья и услышала испуганный голос Гарри, зовущий меня.

Всё кружилось.

Машина.

Окна.

Небо за ними.

Где-то вдали всё ещё звучали музыка и голоса.

Я собрала все оставшиеся силы, чтобы заговорить.

— Туда же… — выдохнула я.

Как ни старалась удержать глаза открытыми, они упорно закатывались.

— Отвезите меня… туда же…

А потом я сдалась.

По крайней мере, я попыталась.

 

 

Глава 2

 

Реми

 

Земля дрожит, когда идёт шифтер Кровавой Земли. Но горе твоей душе, если тебя настигнет Чёрный Клык.

Народная поговорка Орегона

 

— Я бы их простил, — пробормотал Майка, мой бета и второй по старшинству в Чёрном Клыке, стоявший слева от меня. — Ты только посмотри на эти лица.

Справа от меня Джунипер театрально вздохнула.

— Да уж. Кого же они мне напоминают?

Над нами, на одной из средних ветвей пихты, Фабиан сердито фыркнул, и четверо детёнышей перед нами съёжились ещё сильнее. Его когти тревожно скребли по коре, и я был уверен: он делал это специально, чтобы ещё больше напугать наших юных беглецов.

Я же просто пристально на них смотрел.

И прекрасно знал, что одного этого порой хватало, чтобы даже у взрослых членов стаи слабел мочевой пузырь.

Поскольку эти четверо были идиотами, но всё-таки не самоубийцами, взглядов от своих босых, перепачканных землёй ног они не поднимали.

Я сосредоточился на старшем — Джонни. На нём были только свободные спортивные штаны. Для своих шестнадцати он был довольно высоким: длинные кости, набирающие силу мышцы и огромные ступни. Никто не сомневался, что он ещё сильно вырастет во всех смыслах, особенно после того, как в прошлом году от него начала исходить эссенция альфы.

Поэтому меня не удивляло, что парень сжал кулаки.

Мы уже обсуждали это с моим кругом и старейшинами. В каждом поколении рождался один-два детёныша-альфы, которым требовались особые меры и предосторожности. Нам нужны были воины и защитники, а не доминанты без цели.

Стая защищала своих любой ценой.

По обе стороны от Джонни стояли пятнадцатилетние близняшки Саммер и Нун. Казалось, они обменялись вещами, и вдвоём представляли собой головоломку из джинсов и натянутых поверх них платьев.

Их двоюродный брат Дакс, которому было всего двенадцать, щеголял в розовых шортах с вышитыми ромашками, и я готов был поставить что угодно на то, что принадлежали они Инайе.

Очевидно, все четверо схватили первую попавшуюся одежду из аварийных комплектов, разбросанных по всему лесу, пока мы с Майкой и Джунипер добирались сюда после сообщения Фабиана.

И сделали они это вовсе не из стеснения. Шифтеры привыкли постоянно менять кожу на мех, и одежда далеко не всегда была приоритетом.

Нет.

Они оделись потому, что прекрасно понимали: если после того, как натворили дел, ещё и явятся перед своим альфой голышом, в стае выстроится очередь желающих отвесить им хорошего пинка.

Я ещё раз окинул всех взглядом и мысленно вздохнул.

Когда я был детёнышем, ещё до Нунавута, я обожал начало осени.

Мех становился легче, жара спадала, реки мелели и идеально подходили для внезапных купаний, а ночи проходили среди светлячков и полных лун. Сухая земля отлично подходила для изматывающих тренировок со стражами, которые в это время обычно становились щедрее и терпеливее к детёнышам. Почти каждую ночь устраивали бдения, когда стая собиралась вокруг одного или нескольких костров и мы просто наслаждались узами, связывавшими нас друг с другом.

Я по-прежнему любил всё это. Но детёнышем уже не был. На самом деле я начинал ненавидеть любого шифтера младше восемнадцати. Особенно с тех пор, как стал альфой.

Я скрестил руки на груди.

— Десять минут назад я собирался выпить в «Лэндонс» заслуженное холодное пиво.

— Мы собирались, — подчеркнула Джунипер.

— Кто-нибудь из вас четверых объяснит мне, почему вы удрали из поселения среди ночи, по дороге ещё и стащили еду с кухни, а потом оказались так близко к границе Кровавой Земли?

Близняшки застыли.

Да. Наверняка сейчас они пришли к самому очевидному выводу: родители тоже уже всё поняли.

Оба работали на кухнях, а пять минут назад мне позвонила их крайне разъярённая мать: не обнаружив дочерей в комнате, она пошла по следу.

Элена бы перепугалась, если бы не заметила пропажу четырёх желудёвых хлебов, термосов с горячим шоколадом и целого черничного пирога.

Как она сама выразилась:

«Не знаю ни одного похитителя, который был бы настолько любезен, чтобы прихватить ещё и любимые перекусы своих жертв».

Нун убийственно посмотрела на Дакса.

И у мальчишки, и у обеих его кузин были светлые волосы и вздёрнутые носы, характерные для семьи Беккер.

— Не надо было брать пирог. Я же говорила, это будет слишком очевидно.

— А шоколад, значит, нет?