Это было свойственно шифтерам. Называлось «золотым взглядом» и считалось чрезвычайно опасным. Морфы с помощью взгляда воздействовали на химию человеческого мозга и заставляли людей становиться покорными.

Наверное, этот был слишком молод или занимал низкое место в иерархии, потому что я ничего необычного не почувствовала.

— Привет, — поспешно сказала я, надеясь его не спугнуть. — Я тебя ждала.

Он не пошевелил ни единым мускулом.

Если честно, я не особенно продумала, что буду делать дальше. Мне во что бы то ни стало хотелось проверить, мог ли мой сон каким-то образом оказаться реальностью. А теперь, когда я знала, что мог…

Что ж, надо было действовать решительно. Я была Коваленко. Мы были важными людьми. Уважаемыми.

— Я не причиню тебе вреда, ладно? Можешь не бояться.

Он едва заметно моргнул, и только. Я решила, что сесть на землю будет неплохой стратегией. Тогда он будет казаться больше и почувствует себя увереннее.

…Что было полной противоположностью всему, что советовали делать человеку при встрече с незнакомым шифтером.

Но, нарушая правила, я чувствовала себя смелой, умной и сильной.

— Ты мне снился, — призналась я. — Именно этот момент. Ты…

Я осеклась. И что мне было ему сказать? Что вживую он выглядел опаснее? Что его шерсть блестела, как шёлк?

Ягуар втянул носом воздух. Раз. Второй. Третий.

Потом, подумав несколько секунд, уселся на задние лапы и уставился на меня. Я постаралась не робеть. Было бы проще разговаривать, если бы он превратился, но, наверное, он ещё не настолько мне доверял, чтобы показать свою вторую кожу.

— Как ты сюда попал? — Ответа не последовало. Только два огромных зелёных глаза пристально изучали меня. — Наверное, перелез через стену. Я читала, что ягуары здорово лазают. И ещё плавают. Но почему ты ягуар? Самые крупные морфы в Орегоне — лоси, медведи, койоты и пумы. Или ты чёрная пума? Я не знала, что такие бывают…

Он склонил голову набок, навострив уши. По крайней мере, казалось, что слушает он меня очень внимательно.

Я подтянула колени к груди и принялась его разглядывать. Он был точь-в-точь таким, как в моём сне, и мне ужасно хотелось прикоснуться к его шерсти, но что-то подсказывало, что лучше не пробовать.

— Мне нравятся твои глаза, — без обиняков заявила я. — Они похожи на изумруды.

В ответ я получила ленивое моргание и восприняла это как огромную победу.

Я принялась рассказывать ему всё, что так восхищало меня в его виде, — всё то, что никогда не решалась произнести вслух, особенно там, где меня мог услышать отец. Я не рассказывала об этом даже учительнице, которая занималась со мной дома, потому что если никто не верил, что женщина может выйти замуж за медведя и быть счастливой, то что бы они подумали обо мне и моём интересе к шифтерам?

Но мне не было страшно ни капли.

Стоило протянуть руку — и я могла бы его коснуться.

— Попробую угадать, сколько тебе лет. Восемь, как мне?

Его усы встопорщились, показался клык. Это было очень похоже на категоричное «нет».

— Ой. Тогда ты младше…

Хвост возмущённо хлестнул по земле.

Я хихикнула.

— Ладно, ты старше. Тебе…

Внезапно поведение ягуара изменилось.

Он припал к земле, обнажил все зубы и зарычал.

На меня упала тень.

Я обернулась и увидела отца.

Разглядеть выражение его лица я не смогла: лунный свет был у него за спиной.

Я вскочила на ноги.

— Папа! Это… это шифтер. Но он не опасный! — поспешно добавила я. — Я с ним разговаривала, и…

Откуда-то донёсся тихий хлопок, и что-то маленькое, размытое от скорости, пронеслось мимо меня. Ягуар зарычал и заметался по саду. Сердце бешено заколотилось, когда я увидела торчащий из его спины маленький дротик.

К нам приближались трое в чёрном, с оружием наготове. Люди моего отца. Все целились в ягуара, пытаясь поймать его на линии огня.

— Нет… Нет, не трогайте его!

Я попыталась подойти и помочь, но отец меня удержал. Я вырывалась, однако ничего не могла сделать против взрослого мужчины. После нескольких безуспешных попыток вытащить дротик зубами ягуар посмотрел на меня, и в его зелёных глазах я увидела совершенно отчётливое чувство.

Предательство.

Он бросился бежать между живыми изгородями — и тут раздались выстрелы, куда громче и резче прежнего.

Это были уже не дротики.

Глаза наполнились слезами.

— Папа, пожалуйста…

Что-то мелькнуло — и в следующий миг я уже лежала на земле, а щёку обжигало болью.

— Даже не вздумай плакать из-за этого зверя, — отчитал он меня совершенно спокойным голосом. — Разговаривала с ним? Это как? Ты теперь тоже рычишь и кусаешься?

Его твёрдые, словно сталь, пальцы сомкнулись на моей руке, и он практически поднял меня в воздух. Я кричала, брыкалась и умоляла. Слёзы лились без остановки, будто внутри меня что-то сломалось. Вдалеке слышались голоса и топот преследователей, а время от времени — очередной выстрел.